В недельной главе «Толдот» Тора рассказывает о двух сыновьях Ицхака (25:27): «И выросли отроки, и стал Эсав человеком, знающим охоту, человеком поля, а Яаков — человеком цельным, обитавшим в шатрах».
Комментируя слова «знающий охоту», РАШИ объясняет, что Эсав был искусным не только в охоте на животных, но и в обмане людей. Даже собственного отца он вводил в заблуждение, задавая ему хитрые вопросы, которые создавали впечатление, будто он необычайно тщательно соблюдает заповеди. Например, Эсав спрашивал: «Отец, как отделяют десятину от соли и соломы?»
Ицхак воспринимал такие вопросы как свидетельство особой праведности сына. Но Ребе обращает внимание на несколько странностей в этом рассказе.
Соль и солома не подлежат отделению десятины согласно еврейскому закону. Поэтому вопрос Эсава, казалось бы, должен был выдать его незнание законов Торы, а не показать особую набожность. Более того, Эсав вырос в доме Ицхака и наверняка видел, что отец не отделяет десятину от этих продуктов. Как же он рассчитывал произвести на него впечатление?
Есть и ещё одна деталь. В некоторых источниках вопрос Эсава сформулирован иначе: «Подлежат ли соль и солома десятине?» Однако РАШИ приводит более странную формулировку: «Как отделяют десятину от соли и соломы?» Получается, что Эсав даже не сомневался в необходимости отделения десятины, а интересовался лишь тем, как именно это делать. Почему РАШИ выбирает именно такую версию?
Ответ Ребе Короля Мошиаха основан на важном принципе: РАШИ стремится объяснить простой смысл текста Торы, учитывая исторические обстоятельства описываемого времени, а не только нормы еврейского закона, установленные после дарования Торы на горе Синай.
В главе «Лех-Леха» рассказывается (14:20), что после победы над царями Авраам дал Малки-Цедеку «десятину со всего». РАШИ поясняет: Авраам отделил десятину от всего своего имущества, а не только от военной добычи.
Следовательно, практика отделения десятины во времена праотцев распространялась не только на сельскохозяйственную продукцию, но и на другие виды имущества. Ицхак, продолжавший путь своего отца Авраама, также отделял десятину от всего, чем владел, в том числе от соли и соломы.
Теперь вопрос Эсава приобретает совершенно иной смысл. Он не демонстрировал незнание закона и не спрашивал о том, чего его отец никогда не делал. Напротив, он интересовался тонкостями реальной практики Ицхака.
Но остаётся ещё один вопрос: что особенного в этих двух продуктах? Почему Эсав выбрал именно их?
Ребе объясняет, что соль и солома обладают общей особенностью: сами по себе они имеют небольшую стоимость, однако при использовании вместе с другими продуктами их значение и ценность значительно возрастают.
Щепотка соли может стоить совсем немного, но именно она придаёт вкус целому блюду. Солома также имеет небольшую самостоятельную ценность, однако при изготовлении кирпичей, как это было в древнем Египте, она становится важным компонентом, придающим им прочность.
Поэтому вопрос Эсава касался не самого факта отделения десятины, а правильного определения стоимости этих продуктов. Следует ли учитывать их собственную, сравнительно небольшую цену или оценивать их с учётом той пользы, которую они приносят в сочетании с другими веществами?
Именно здесь раскрывается смысл слов РАШИ: Ицхак думал, что сын «щепетилен в исполнении заповедей». Эсав изображал человека, который стремится разобраться даже в мельчайших подробностях исполнения заповеди, чтобы выполнить её безупречно.
В хасидском учении этот эпизод получает ещё более глубокое объяснение. Алтер Ребе в книге «Тора Ор» раскрывает духовную связь между Ицхаком и Эсавом. Несмотря на отрицательные поступки Эсава, его духовный корень был связан с высокой святостью — с качеством «гвура» (строгость и сила), которое также было присуще Ицхаку.
Ицхак чувствовал этот скрытый духовный потенциал сына и стремился раскрыть его, помочь ему исправить свои качества и преобразовать силу, которая проявлялась в отрицательной форме, в святость.
Соль и солома также имеют символическое значение в хасидском учении. Соль это корень всех строгостей (она «подслащивает» суды, потому что строгость может быть смягчена только через ее корень), а солома и мякина (отходы при обработке пшеницы) символизируют шелуху, силы нечистоты — «клипот», которые необходимо отделить от святости и исправить.
Таким образом, вопрос Эсава о десятине с соли и соломы намекает на гораздо более глубокий процесс — духовное исправление и возвышение тех сил, которые связаны с его корнем.
Ребе связывает эту идею с пророчеством Овадии о будущем Освобождении (1:18): «И будет дом Яакова огнём, дом Йосефа — пламенем, а дом Эсава — соломою; и воспылают они в них и пожрут их». В этом пророчестве раскрывается окончательное исправление мира: силы, которые прежде противостояли святости и символизировались образом Эсава, будут преобразованы в эпоху Мошиаха.
Так за простым вопросом о соли и соломе Ребе раскрывает целую систему идей: от особенностей соблюдения заповедей праотцами до глубинного смысла духовного исправления мира и окончательного Освобождения.
