Известно, что между еженедельной главой и временем года, в которое она читается, существует особая связь. Это верно всегда, в отношении каждого месяца года и всех глав, но существует особая связь между днями «меж теснин» (периодом между 17 Тамуза и 9 Ава) и главами, читаемыми в эти субботы.
В связи с этим возникает важный вопрос о кажущемся противоречии между днями «меж теснин» и содержанием глав этой недели. В частности, в главе «Масъэй» Тора рассказывает нам о границах Земли Обетованной (34:2): «Это земля, какая достанется вам в удел, земля Кнаана в пределах ее» — именно в тот момент, когда мы находимся в периоде, о котором говорим: «Мы изгнаны из нашей земли и удалены далеко от нашей родины».
Разве Тора не могла найти более подходящего момента для описания границ Земли Израиля, чем сейчас, в период «меж теснин»? Разве это не похоже на «издевательство над бедным», как показать малышу шоколад, а потом не дать его ему? Звучит немного странно, не так ли?
На этот вопрос вскоре ответит другой вопрос в нашей главе — интересный нюанс в комментарии РАШИ о границах Земли Израиля. Тора описывает множество границ, городов и территорий как часть Земли Обетованной, и в большинстве мест, где обычно использовался бы термин «гвуль» (граница) — термин, который сама Тора использует для описания границ Земли Израиля, — РАШИ предпочитает использовать другое слово, слегка отличающееся от него. РАШИ использует термин «мейцар» — слово, которое встречается гораздо реже (только дважды во всем ТАНАХе!) и, возможно, гораздо менее подходит. Почему РАШИ специально выбирает довольно малоизвестное слово «мейцар» вместо гораздо более распространенного слова «гвуль»? Тем более что «гвуль» — это именно то слово, которое выбрала сама Тора!
В замечательной беседе («Ликутей Сихот», том 38) Ребе Король Мошиах объясняет подход РАШИ и хасидскую глубину — «вино Торы», — которую можно извлечь из этих глубоких слов.
Простое объяснение заключается в том, что слово «гвуль» имеет два значения: 1) граница и край территории, т.е. линия, разделяющая две территории; 2) сама территория между границами. Как, например, в (Вайера 7:27): «Вот, Я пошлю на всю вашу границу (территорию) лягушек», где имеется в виду вся земля Египта, а не просто граница между Египтом и внешним миром. Поэтому РАШИ решил использовать термин «мейцар», чтобы подчеркнуть: в этой главе, посвящённой границам Земли Израиля, Тора уточняет точное расположение разделительной линии между Израилем и территорией за его пределами, а не всю территорию Земли Израиля в целом.
На более глубоком уровне РАШИ выбрал термин «мейцар», чтобы намекнуть на период «меж теснин» — время, когда мы читаем о границах Земли Израиля. Тем самым РАШИ даёт подсказку и ответ на хорошо известный вопрос: если Б-г дал нам эту землю, как вообще возможно изгнание? Как возможно разрушение?
Ответ на этот вопрос заключается в одном слове — «мейцар»! Поскольку существует ограничение святости земли, из этого могут вытекать разрушение и изгнание. Ведь когда святость земли будет полной, когда не будет ограничений, и святость земли распространится на все земли и на весь мир, изгнания и разрушения не будет вовсе; не может быть никакого состояния «меж теснин» (буквальное значение которого — «между узкими теснинами») вообще, потому что не существует ни Египта (Мицраим, т.е. узких теснин), ни границ для святости земли и святости Б-га!
Это касается отрицательной стороны вопроса, но путь хасидского учения заключается в том, чтобы во всём и в любой ситуации видеть положительное, доброе и благое.
На какую добродетель указывает слово «мейцар»? Содержится ли в этом слове также и добро?
Хорошо известны слова Цемах-Цедека из его комментариев к «Эйха», в которых он толкует стихи в позитивном ключе, как возвышенные благословения. По поводу слов (1:3): «Все преследователи её настигли её меж теснин» Цемах-Цедек объясняет, что, размышляя о том, как все миры являются лишь одной каплей и т.д., человек тем самым притягивает к себе аспект «из тесного места [я взывал к Б-гу]». Соответственно, истинный смысл «меж теснин» заключается в следующем: «Из тесного места я взывал к Б-гу, и Он ответил мне простором Б-га», — теснота, порождающая истинную широту, простор самой сущности Б-га.
В свете этого Ребе объясняет чудесное, глубокое и новаторское толкование слов РАШИ. (Хасидское) различие между «мейцар» и «гвуль» заключается в следующем: «гвуль» символизирует ограниченный свет Всевышнего, сжатый свет, принадлежащий мирам, известный как «то, что наполняет все миры». «Мейцар», напротив, символизирует безграничный свет Всевышнего. Единственный способ достичь («обрести») этот бесконечный свет — именно через «восклицание из теснин», через ощущение абсолютной незначительности и ничтожности всей цепи творения по сравнению с Ним.
Поэтому РАШИ использует точные формулировки и термин «мейцар», чтобы подчеркнуть: именно через него раскрывается сущностная безграничность Б-га. В этом заключается связь главы «Масъэй» с временем, в которое она читается, с точки зрения Освобождения. Глава учит нас, что через ощущение «теснин», через восклицание из глубины сердца «нет никого, сравнимого с Тобой», «и мы хотим увидеть нашего Короля», через это (и только через это) мы сможем достичь конечной цели — истинного и полного Освобождения.
Кроме того, из первого приведённого выше объяснения можно извлечь и практический урок. Только расширяя границы святости, приумножая всё добро, Тору и её заповеди, можно укрепить границы земли. Не с помощью физического оружия мы укрепим границы, и не с помощью военной силы мы расширим Землю Израиля, а посредством распространения святости земли внутри каждого из нас. Добавляя в свою жизнь элементы святости и скромности, тщательно следуя традиционному еврейскому пути, мы добьёмся того, что «Земля Израиля в будущем распространится на все земли», и тогда для изгнания не останется места, и наступит истинное и полное Освобождение — прямо сейчас!
И давайте завершим удивительной историей о том, как природные границы между одной страной и другой вернули еврея (который до того был далёк от веры) к границам святости.
Эйтан Антони, бывший офицер морской пехоты США, вспоминал, что во время службы в Ираке он оказался единственным еврейским военнослужащим среди сотен иракских солдат в удалённом районе на границе с Сирией. Из-за особенностей обстановки он вынужден был постоянно скрывать свою еврейскую идентичность.
Он описывал чувство одиночества, которое испытывал, стоя на песчаной границе между Ираком и Сирией и глядя на пустыню. В такие моменты он думал об Израиле, который находился относительно недалеко, и представлял, что мог бы добраться туда за короткое время, но при этом этот мир казался совершенно недостижимым.
Работая инструктором среди примерно 1500 иракских солдат, он казался окружающим обычным американским христианином с голубыми глазами. Его сослуживцы знали правду и помогали сохранять её в секрете, поскольку даже на его военном жетоне не было указания на еврейское происхождение.
Единственным личным пространством для духовной жизни для него была их командная хижина на базе. Там он уединялся, надевая тфиллин и талит, и молился. Хотя для окружающих это выглядело необычным ритуалом, они относились к этому с уважением и иногда проявляли интерес.
Он отмечал, что вырос в Голливуде в нерелигиозной еврейской семье и в юности не придавал значения таким практикам. Однако во время поездки в Израиль в подростковом возрасте он впервые столкнулся с традицией накладывания тфиллин благодаря хасидам ХАБАДа в Иерусалиме, но тогда не воспринял это всерьёз.
Позднее, находясь в условиях войны в Ираке, где постоянная опасность стала частью повседневности, он начал по-новому воспринимать духовные практики. Тфиллин стал для него источником внутренней силы и связи с Б-гом. Даже после молитвы он ощущал духовное присутствие.
После возвращения в США он, по его словам, вновь начал регулярно надевать тфиллин, сохранив эту связь с верой.
