28 Швата
Глава двадцать девятая
Но есть еще нечто, с чем средние должны бороться в своей душе. Иногда и даже часто бывает у них отупение сердца, когда оно становится как камень, и человек никоим образом не может его раскрыть для «служения сердцем», то есть молитвы. И иногда средний не может также бороться с дурным влечением, освящать себя в дозволенном, из-за отягощенности сердца.
В книге «Зоар» приводится следующий совет главы йешивы Ган Эдена: «Бревно, в котором не занимается огонь, нужно разбить в щепки... тело, в котором не загорается свет души, нужно растоптать и т.д». Выражение «[не загорается] свет души» означает, что свет души и разум не светит настолько, чтобы торжествовать над вещественностью тела. И хотя средний понимает и размышляет разумом своим о величии Всевышнего, это не схвачено и не усвоено его разумом так, чтобы он смог торжествовать над вещественностью сердца, и это происходит из-за природы этой вещественности и грубости, коренящейся в грубости «клипы», которая возносит себя над светом святости божественной души и заслоняет и затемняет ее свет. И потому нужно растоптать ее и унизить, [низведя] до праха, а именно — предназначить определенное время для того, чтобы смирять себя, считать себя стоящим низко, как написано: «Сердце сокрушенное, дух разбитый». Слова эти относятся к стороне «ситра ахра», а она — сам человек у средних, так как витальная душа, оживляющая тело, сохраняет всю свою природную силу в его сердце, а значит, она — сам человек. О божественной же душе, которая в нем, сказано: «Душа, которую Ты поместил во мне, чиста». Сказано: «которую Ты поместил во мне» — из этого следует, что чистая душа не есть сам человек, исключение составляют лишь праведники, у них, наоборот, чистая душа, то есть божественная душа, есть сам человек, а тело их называется плотью человеческой.
И так говорил старец Гилель своим ученикам — когда шел есть, он говорил, что идет сделать милость униженной бедной твари, и это его тело, ибо оно было для него как бы чужим. Потому он и сказал, что кормя его, он делает ему милость, ибо сам он — одна только божественная душа, только она оживляет его тело и плоть, так как зло, которое было в витальной душе, облеченной в кровь и плоть, у праведников полностью обращается в добро и включается в сферу святости божественной души.