Как известно, слово «тейва» на иврите означает и «ковчег», и, собственно, «слово». Поэтому указание Ноаху (а через него и всем нам) войти в ковчег означает на символическом уровне войти внутрь слова — святого, естественно. Слова Торы и молитвы.
К этому общехасидскому подходу рабби Элимелех добавляет несколько деталей.
1. Ковчег (читай — слово) должен был иметь на самом верху некий осветительный прибор под названием «цоар» (он же «зоар» — сияние), что немедленно приводит нас к правилу: пусть и каждое наше слово несет в себе освещающую функцию и ни в коем случае не множит в мире тьму.
2. Так как ковчегом управляет совершенный праведник (а Ноах прямо назван в тексте именно таким), то надо помнить, что у этого кормчего есть силы создать этот самый «цоар». Из чего? Из букв, вестимо — мы же про слова сейчас — с помощью их перестановки. Это значит, что он берет беду, проблему («цара»), меняет буквы местами, и получается свет.
3. Так же важно помнить, что у ковчега был вход-выход сбоку. На что это намекает? Естественно, на букву (ковчег ведь слово, и значит, состоит из букв), у которой тоже есть отверстие сбоку. И это буква «эй». Первая в слове «а-Шем» и последняя в слове «тшува». Это значит, что правильно всегда держаться той самой дверцы — все время пребывать в процессе раскаяния. И тогда точно зла не натворишь, а добро умножишь.
