27 Швата
Многие заблуждаются, считая, что возникновение посторонней мысли — доказательство того, что молитва неполноценна, ибо, если бы человек молился как следует и правильно, у него бы не появлялись посторонние мысли, но это неверно. Они были бы правы, если бы существовала только одна душа, она и молилась бы и она же думала бы и размышляла о постороннем. Однако на самом деле это две души, борющиеся друг с другом в мозгу человека. Желание и воля каждой из них — господствовать в нем так, чтобы мозг был полон только ею. Все размышления о Торе и страх небесный — от божественной души, а все дела этого мира — от животной души, и божественная душа лишь в нее облечена. Можно ее сравнить с человеком, сосредоточенно молящимся, против которого стоит грешник-нееврей и мешает и говорит с ним, чтобы его запутать, и для молящегося, наверное, [единственный] выход — не отвечать ему ни добром, ни злом, стать как бы глухим и не слушать его, и исполнять написанное: «Не отвечай неразумному в глупости его, чтобы и ты не стал ему подобен». Так пусть он ничем не отвечает посторонней мысли, никакими доводами и возражениями, ибо тот, кто борется с мерзостью, сам также оскверняется, но он пусть будет как не знающий и не слышащий размышлений, у него появившихся, пусть устранит их из своего внимания и с тем большей силой сосредоточится в молитве. Если же ему будет трудно от них отвлечься, потому что они очень сильно ему докучают, пусть тогда смирит свою душу перед Всевышним и мысленно взмолится перед Ним, чтобы Он смилостивился над ним великим милосердием Своим, как отец жалеет детей, происходящих от его мозга. Так и Всевышний смилостивится над его душой, от Него, благословенного, происходящей, дабы избавить ее от коварных вод, и ради Себя Он сделает это, ибо «народ Его» на самом деле — «доля Всевышнего».