17 Адара
Смысл этого примера — где свет Шхины сравнивается со светом свечи, который без масла не светит и не связан с фитилем, точно так же Шхина почиет на теле человека, сравниваемом с фитилем, только тогда именно, когда есть добрые дела, и недостаточно божественной души, частицы Б-га свыше, чтобы для фитиля было масло, — ясен и понятен каждому сведущему человеку. Душа человека — даже совершенного праведника, служащего Всевышнему в страхе и любви, полной наслаждения, — все же не теряет совсем собственного существования в такой степени, чтобы она перестала быть [как нечто самостоятельно существующее], соединившись со светом Всевышнего на самом деле и став [с Ним] одним и единым в абсолютном единении, но человек — некто отдельный, полный трепета пред Всевышним и любви к Нему. Иначе дело обстоит с заповедями и добрыми делами, они — желание Его, благословенного, а желание Его — источник жизни всех миров и творений, нисходящий к ним через многие сжатия, утаение внутреннего аспекта высшего желания Его, благословен Он, и нисхождение ступеней до тех пор, пока они смогут возникнуть и быть сотворены из ничего как нечто отдельно существующее и не теряют своего существования, как объяснялось выше. Иное — заповеди, они внутренний аспект желания Его, благословенного, где совершенно нет утаения внутреннего; их жизнетворность не есть ни в коей мере отдельно [от Него] существующее, но она едина с Его, благословенного, желанием и включена в Него, и они абсолютно одно в совершенном единении.