13 Элула
Каждому еврею следует сочетать в себе оба упомянутых выше качества, что вполне возможно, ибо «нет такого явления, которое не могло бы иметь места». Сочетанием обоих свойств в человеческой душе объясняется и тот факт, что целый ряд законов Торы школа Шамая интерпретировала более мягко, а школа Гилеля — более жестко, хотя обычно было наоборот. Их отход от принятой позиции учит нас следующему: души учеников Шамая уходят своими корнями в те свойства Всевышнего, символ которых — левая рука, и поэтому эти люди, как правило, придерживались более строгого подхода ко всем запретам Торы.
В то же время души учеников Гилеля коренятся в свойствах Творца, которые символизирует правая рука; в этом причина того, что мудрецы этой школы, как правило, старались найти в Законе обоснования, дающие возможность смягчить строгость постановлений школы Шамая и разрешить человеку пользоваться тем, что, по мнению последней, Тора запрещает. Ученики Гилеля стремились снять с этих вещей печать запрета, чтобы человек смог использовать их для высшей цели, ради чего они и созданы, и с их помощью служить Всевышнему. И все же в Торе есть ряд законов, по отношению к которым ученики Шамая занимали более либеральную позицию, нежели ученики Гилеля, ибо та духовная сфера, куда уходили своими корнями души первых, наряду с их доминирующим свойством, символ которого — левая рука, включает в себя и элементы того свойства, которое символизирует правая рука. И наоборот: духовная сфера, в которой коренятся души учеников Гилеля, включает в себя элементы свойства, символ которого — левая рука. О «кодеш аэлъон» — сфире Хохма известно, что эта сфира не допускает экстремального проявления свойств управляемых ею сфирот, и благодаря ей отношение Всевышнего к созданиям не принимает крайних форм, — упаси нас Б-г даже подумать обратное! — и так как все Его свойства взаимопроникающи, то даже самые полярные из них проявляются абсолютно гармонично, — о чем известно тем, кто постиг тайны мудрости. Как сказал Всевышний Аврааму, который обладал божественным свойством доброты и любви к творениям Всевышнего, но поступился своей любовью к родному сыну ради того, чтобы исполнить волю Творца: «...Теперь Я знаю, что ты трепещешь предо Мной...» — ибо в Аврааме нашла свое воплощение не только доброта, присущая Творцу, но и Его суровость и именно это последнее качество возобладало в Аврааме, когда он «связал Ицхака, сына своего... и взял нож, чтобы зарезать сына своего». Пророк Йешаяу говорит, что отличительной чертой Авраама была любовь, с которой он служил Всевышнему, как написано: «...Авраам, служивший Мне с любовью...». А про Ицхака сказано в книге Брейшит: «...Ицхак, которому Моя суровость, куда уходит корнями его душа, внушила трепет предо Мной...». Почему же Тора называет лишь Ицхака носителем божественной суровости, хотя это качество было присуще и Аврааму? Разница в характерах Авраама и Ицхака заключается лишь в том, что суровость проявлялась в Ицхаке открыто, а доброта была скрыта под ее покровом; у праотца же нашего Авраама, мир праху его, доброта была явной, а суровость — скрытой.