20 Хешвана
Этот отблеск уготован в тайниках высших миров для праведников в мире грядущем и называется «благодатью Всевышнего», «томительным блаженством» и «четырьмястами желанными мирами, в которых наслаждаются праведники», как написано: «...Четыреста серебряных шекелей...». По каббале, эти шекели — аналог четырехсот миров блаженства. Сияние света Эйн-Соф проявляется во многих качествах и на различных уровнях, и невозможно определить, какой из них — самый высший. Но слабый отблеск его, который опускается с уровня на уровень с целью создания оболочки, образован из этого света на низшем уровне его проявления и условно называется «внешним» и «обратным» аспектом Эйн-Соф. Как написано в книге «Зоар». часть 2, стр. 208б (см. комментарий «Микдаш Мелех» к этой странице) и повторено на странице 210б: «...И из того, что остается от этого света, образуются оболочки». Соотношение между внутренними и внешними аспектами этого сияния проще понять, если найти для них соответствующие аналоги в процессах, происходящих в душе человека, которая обладает способностью наслаждаться всем, приносящим ей удовлетворение, и он не может усилием воли заставить себя считать приятным то, что противно его натуре; такое удовлетворение приносит, к примеру, постижение новой идеи и тому подобное. «Внешний», «обратный» аспект способности души испытывать блаженство выражается в стремлении человека к тому, что доставляет ему удовольствие; он хочет именно этого, а не чего-либо, приносящего ему страдание вместо наслаждения. Проявление свойств человеческой души — некая модель происходящего в сфере света Эйн-Соф: высшая воля Творца, благословен Он, — «внешний», «обратный» аспект всех проявлений высшего блаженства, «благодати Всевышнего», «томительного блаженства» и «желанных миров», о которых говорилось выше. Хотя высшая воля и высшее блаженство неотделимы от сути Создателя и, казалось бы, утверждение, гласящее, что в Нем Самом есть разделение на внешние и внутренние аспекты, выглядит абсурдно, ибо Его воля — это и есть Он Сам и не может быть аналогии между соотношением Его Самого и Его воли и соотношением человека и его воли, — все же Тора изобилует антропоморфическими терминами, дабы «ухо могло воспринять» сказанное в ней. Для этого Тора прибегает к аллегории и метафоре, взяв за модель весь комплекс проявлений человеческой души, в который входят воля, способность к наслаждению, интеллектуальное озарение, способность к анализу и синтезу и т.д. Человеку нетрудно проследить за происходящим в его душе процессом, когда у него возникают первые проблески какой-либо новой грандиозной идеи, — в этот момент появляется еще не вполне осознанное чувство удовлетворения. Эта идея зарождается в тех сферах души, где коренится способность к наслаждению, стоящая выше интеллекта; человек может сообщить о своем открытии другим, однако он не в состоянии описать им блаженство, которое испытал в этот момент. Из этого видно, что наслаждение гораздо выше сферы рационального и ближе к самой сути души, чем такие ее проявления, как разум и интеллектуальное озарение; интеллект — лишь оболочка для наслаждения. И когда эта идея или открытие полностью формируется в сфере интеллекта, то есть человек уже способен объективно оценить это во всей полноте, он ощущает блаженство, оболочка которого — интеллектуальное озарение. Поэтому Бина определяется в святой книге «Зоар» как мир, куда души попадают из мира физического, — поскольку она делает сферу Хохма, в которой сосредоточены все виды наслаждения, доступной для постижения душ. Души праведников в раю прозревают и постигают сущность Торы, ибо Тора — порождение сфиры Хохма, а Тора и святой Творец, благословен Он, — суть одно и то же.