26 Адара II
Ибо тот, чье постижение достаточно для того, чтобы познать Всевышнего, и размышлять о величии Его, благословенного, и породить от постижения своего высший страх и любовь ко Всевышнему в правой полости своего сердца, дабы душа его жаждала Всевышнего и стремилась стать Ему приверженной через исполнение Торы и заповедей, а они — привлечение и отражение света — Эйн Соф [— Всевышнего], благословен Он, к его душе, дабы стала она привержена Ему. И с этим намерением он изучает Тору и исполняет заповеди, а также молится и произносит благословения, и это намерение как бы подобно душе человека, обладающего разумом и свободой воли и говорящего разумно.
Если же постижение человека недостаточно для того, чтобы он познавал и размышлял о величии Эйн Софа, благословен Он, и породил от постижения своего любовь, ощутимую сердцем, а также и страх в мозгу, а в сердце трепет пред Всевышним, но он лишь помнит об этом и пробуждает естественную любовь, скрытую в его сердце, и выводит ее по крайней мере из скрытого состояния в явное в мозгу, дабы желание его, которое в мозгу и в тайниках его сердца, согласилось и полностью и на самом деле желало в действительности отдать душу ради единства Всевышнего, чтобы соединить с Ним свою Божественную душу и ее одеяния и включить их в единство и единственность Его, а это — высшее желание, облеченное в изучение Торы и исполнение заповедей, как о том говорилось выше, а также и страх пред Ним включен в эту любовь, чтобы принять царствование Его, не восставать против Него, да сохранит Всевышний, и движимый этим намерением, он избегает зла, и творит добро, и изучает Тору, и молится, и благословляет, сознавая только смысл слов, без страха и любви, ощутимых сердцем и мозгом, тогда исполнение с таким намерением можно сравнить с уровнем души живого существа, не обладающего разумом и свободой воли, и все его эмоции — страх перед причиняющим ему вред и любовь к тому, что он любит, — у него только естественные, а не происходят от постижения и знания. Таковы, если обратиться к сравнению, естественные страх и любовь, скрытые в сердце любого еврея, ибо они унаследованы нами от праотцев, они как бы естество в душах наших, как упоминалось выше.