Накануне Рош а-Шана — дня Суда над всем творением — самое время вспомнить р. Леви-Ицхака из Бердичева, адвоката еврейского народа, и поучиться у него тому, как выйти из «зала заседаний» с оправдательным приговором.
Рабби Леви-Ицхака называют нашим адвокатом не только за особое сердце и бесконечную готовность находить для нас оправдания. Но также — за его умение «вынудить» и убедить Создателя разделить его взгляд на еврейский народ. За умение сформулировать свою позицию в словах и в звуках музыки.
1. Граждане присяжные заседатели
Нигун «Кадиш» (находится в сборнике напевов ХАБАДа под номером 26) был создан р. Леви-Ицхаком из Бердичева в день Рош а-Шана и поется перед молитвой «Кадиш» (отсюда и название). Он выстроен как настоящая речь адвоката перед лицом Судьи: ведь, Рош а-Шана — это время, когда судьба всего мироздания лежит на чаше весов.
Рабби Леви-Ицхак начинает свой прочувствованный спич обращением к присутствующим, а это — трепещущие в ожидании вердикта «жители верхних (миров) и жители нижних (миров)». Нужно отметить, что музыка послушно иллюстрирует словесный текст, сначала поднимаясь вверх, а затем, спускаясь вниз.
Далее звучит самопрезентация. Чтобы не показаться дерзким, осмеливаясь вмешиваться в судопроизводство, р. Леви Ицхак характеризует себя как «прах и червь» (вспомним знаменитую «торговлю» праотца Авраама за жителей Сдома и его крылатое «я прах и пепел»).
2. Слово защите
На этом официальная часть речи завершается. Оратор внезапно переключается со святого языка на язык идиш. Такое явление достаточно часто встречается в нигуним, и Ребе ШЛИТА объясняет причину. Личность человека имеет многоуровневое строение, и с каждой ее составляющей следует говорить на понятном ей языке.
Так, язык музыки — универсален. Как говорит Алтер Ребе, язык — перо сердца, музыка — перо души. Душа — больше сердца: она содержит и то, что выше сознания, и разум, и эмоции, и аспекты, связанные с жизнью в теле. Поэтому, музыка влияет и на наши желания и наслаждение, и на разум (когда мы анализируем содержащуюся в музыке информацию, как это делаем сейчас), и на чувства, и на тело (подстраивая под себя ритмы и состояния). То есть, музыка без слов — ключ сразу от многих замков человеческого существа.
Словесные же языки находятся рангом ниже. Они обладают более узкой специализацией и отличаются друг от друга уровнями. Святой язык — это язык божественной души. Разговорные языки народов мира (в том числе, идиш — хоть, он стоит несколько особняком, благодаря огромному количеству сказанных на нем слов Торы) обращены к животной душе и телу. Их применяют, когда нужно донести идею до «мозга костей».
Переходя на идиш, р. Леви-Ицхак выражает глубоко личное, наболевшее. Его цель — затронуть Всевышнего до самой глубинной сути. А также, продемонстрировать, что он представляет интересы не только избранных праведников, но и простых людей — каждого из нас. Этот момент — один из переломных и ключевых в развитии нигуна. Адвокат еврейского народа срывается на крик, вопрошая Небеса: что Тебе до сыновей Израиля?
В музыке в это время также происходит важное событие: звучит аллюзия (скрытый, но узнаваемый намек) на кульминацию нигуна «Шалош тнуот» — нигуна трёх авторов (Баал-Шеи-Това, Магида из Межирич и Алтер Ребе). Для чего здесь применено цитирование?
Говорят наши мудрецы и праведники: когда человек поет нигун, автор мелодии незримо присутствует перед ним. Стоя перед Всевышним в день Суда и защищая свой народ, р. Леви-Ицхак нуждается в поддержке. Несмотря на дерзкий поступок, он проявляет истинную скромность — не полагается на свои заслуги, а упоминает заслуги своих великих соратников. «Тэгнув» одной цитатой сразу троих праведников, он как будто призывает их в свидетели и усиливает линию защиты.
3. Отвлекающий маневр
Наступает момент высказать главный аргумент в защиту «подсудимого». Рабби Леви-Ицхак, несмотря на особый взгляд сквозь призму всепрощающей любви, не пытается подменивать факты и понятия. Он не утверждает, что, мол, евреи вообще не грешат. Он произносит единственную фразу: «Сколько народов есть в мире!» Тем самым, он как бы «переводит стрелки». Он не пытается задобрить Всевышнего, или смягчить Его гнев — он просто переключает Его внимание. Дескать, Ты обвиняешь их? Но посмотри, сколько есть в мире других народов, и как они себя ведут. Возможно, на этом «фоне» поступки Твоего народа выглядят несколько по-другому?
Это ещё один ключевой и переломный момент нигуна. И в музыке он отмечен очередной цитатой. На сей раз — темой из «Арба бавот», охарактеризованной Ребе РАЯЦем как «тема надежды и восхождения». Для чего здесь эта цитата? В этот момент у говорящего зарождается надежда на восхождение — на возможность благоприятного исхода дела.
4. Великое перечисление народов
Далее, спикер перечисляет те самые народы, называя древневосточных представителей — арабов, вавилонян, персов. В мелодии в это время звучит ещё одна аллюзия. У нее нет конкретного первоисточника. Этот мотив встречаем в нигуним «Коль доди», «Кэли Ато» и многих других. Он, как правило, завершает разделы, построен на постепенном нисходящем движении и ассоциируется с идеей смирения и принятия. Также и здесь, после смелых заявлений и серьезных аргументов, эта весьма нейтральная интонация звучит как декларация смирения перед лицом Правосудия, каким бы ни было Его окончательное решение.
5. Сыны вы Б-гу вашему
И в завершении нигуна, на пике напряжения, звучит фраза, аннулирующая необходимость всей предыдущей речи: вы называетесь сыновьями Всевышнего. В музыке в этот момент мы слышим аллюзию на финал нигуна «Авину малкейну». Ту же, что звучит в нигунах «И Ты говорил», «Спаси меня от руки брата» и многих других. Мелодию, вызывающую к милосердию.
Аналогия более чем прозрачна. В конце заседания мы приходим к главному аргументу: подсудимые — это любимые дети Судьи. Он — не только наш Король, но ещё и наш Отец, и это определяет исход дела.
Есть любопытный тест на внутреннюю принадлежность человека к хасидам. Не-хасиды, услышав «Авину малкейну», плачут: ужасно! Где найти спасение? Даже наш Отец — это Король: суровый и требовательный. Кто же тогда будет нас любить? А хасиды на тех же строках испытывают прилив радости: как замечательно! Король — это наш Отец. Пусть Он строг и могуч, но Он — Папа, Он — любит.
На эту же тему есть притча. Маленький мальчик идёт в хедер, а там меламедом служит его отец. Он очень строг, его требования выдержит не каждый. Особо пристальное внимание достается нашему юному герою. Нелегко ему приходится! Вечером он забирается на колени к папе (который уже переоделся из строгого учительского костюма в домашнюю уютную пижаму), прижимается к нему щекой и горько плачет: как же сложно учиться в этом хедере! Как же этот жёсткий меламед не даёт спуску! И папа слушает, обнимает, жалеет. Любит.
6. Если Б-г за нас — кто против нас?
Подведем итоги и попробуем научиться у р. Леви-Ицхака искусству выстоять на суде и получить оправдательный приговор.
Что помогло ему в этом нелёгком деле? Во-первых, поддержка друзей и единомышленников. Нигун «Кадиш» — это, по сути, коллаж из мелодий хасидских праведников, такой музыкально-виртуальный фарбренген. Этот тандем создал непробиваемый щит и сильную поддержку. Во-вторых, напоминание о том, что мы — любимые дети Всевышнего. Против такого аргумента не может устоять ни один обвинитель. Пусть у каждого из нас в день Суда будет такая мощная защита. И пусть нам «присудят» немедленный приход Мошиаха и полное Избавление. Да будет так.
