Наши мудрецы говорят, что случайностей не бывает. И то, что спустя почти два года я снова оказалась в Цфате, в лечебном центре «Зив», в том же самом отделении терапии №2 — яркое тому подтверждение. У каждого из нас есть качества, которыми мы втайне гордимся, и именно в них нас обычно и проверяют Свыше.
У меня это — умение держать слово. Я всегда стараюсь платить и отдавать долги вовремя, но один долг за мной тянулся пару лет, и я никак не могла его вернуть. Это был долг благодарности.
Бегом от докторов и 5% жизни
Два года назад, в феврале 2024 года, когда меня впервые привезли в медцентр «Зив», моё тело слушалось меня всего на 5%. Практически я была парализована. Любопытный читатель имеет право спросить: что со мной произошло?
В 2022 году, пройдя 15 тяжёлых сеансов химиотерапии, я решила убежать от докторов, мастэктомии и радиации. И убежала. Сейчас-то я понимаю: я убегала не от врачей, я убегала от самой себя... Но я сейчас не об этом. Два года я испытывала на себе все возможные и невозможные альтернативные методы и целителей. Бегала, пока могла бегать, но болезнь распространилась практически на все кости.
Когда 1 февраля 2024 года медбратья перекладывали меня на больничную койку, все вокруг — включая меня саму — понимали, что жить мне осталось совсем немного. У меня не было сил даже на то, чтобы нажать кнопку вызова медсестры.
Так началось моё знакомство с центром «Зив», о котором я так много слышала и который... так сильно боялась. За те восемь дней, что я провела там, медицина сделала всё возможное: мне дали мощную дозу радиации, стероидов и отправили домой, где организовывали хоспис — с сиделкой, ежедневными визитами врача и медсестры.
Дома после выписки
Преисполненная громадной благодарности за то, что я открыла для себя настоящий «Зив» (что в переводе с иврита означает «Сияние»), я дала себе и Б-гу обещание — «недер» — обязательно написать статью, поблагодарить всех и разослать её как минимум в a администрацию госпиталя, в газеты и социальные сети. Мне искренне хотелось сделать попытку изменить устаревший негативный стереотип об этом лечебном центре.
Без лишней скромности, я была правильным человеком для такого мини-проекта. В Торонто на протяжении 33 лет под моим руководством выходили тысячи еженедельных газет, а позже — глянцевые ежегодные бизнес-справочники для нашей русскоязычной, быстрорастущей общины. Я знала, как работать со словом.
Вернувшись домой, я направила всю энергию на выздоровление. И Всевышний совершил чудо: через четыре месяца я потихоньку встала с инвалидной коляски. Сделала пару шагов, потом ещё пару... и быстро попрощалась с сиделкой.
О своём обещании я помнила всегда, но возвращаться даже мыслями в то страшное время хотелось всё меньше и меньше.
Обещание в еврейской традиции имеет огромную духовную силу — спросите своего раввина или введите в поиске слово «недер». Это не шутки, это очень серьёзно. Моя знакомая в своё время спасла мужу жизнь после страшной аварии, пообещав Б-гу строго соблюдать субботу. Муж выжил, а она стала глубоко религиозной женщиной. Я же своё слово затянула.
И вот, спустя почти два года, я снова здесь. Всевышний бесконечно терпелив к нам, детям Своим, и Он снова положил меня на тот же этаж отделения терапии №2, но с одной волшебной разницей: я могу ходить.
Мне дали ещё один шанс рассказать про наш лечебный центр.
Из Торонто в Цфат
Цфат стал моей любовью с первого взгляда в 2015 году. В 2017-м мы уже продали дом в Торонто и приобрели в Старом городе маленький центр, который назвали «Лех-Леха» («Иди к себе»). Это был для меня проект-вызов: мне было интересно попробовать работать с русскоговорящими женщинами из бывшего СССР со всего мира, начиная с Израиля, и знакомить их с еврейскими традициями.
При всём при том, что составные части картинки моей алии складывались гладко, один пазл оставался крайне болезненным. Это была местная медицина. Знакомые в один голос твердили, что «Зив» — это огромная проблема, и выливали на меня столько негатива, что это прочно засело в моём подсознании.
Я была относительно молода и болеть не собиралась. У нас говорят: «Хочешь рассмешить Б-га — расскажи Ему о своих планах».
В 2022 году, когда в Торонто у меня диагностировали агрессивную форму онкологии груди, я сказала своим взрослым детям:
— Жить или умереть я хочу в Цфате.
— Жить, мама! — ответили они.
Профессор Зедан: Кабинет, где говорит Б-г
Рассказ о медицинском центре «Зив» невозможно начать без нашего уважаемого профессора Джамаля Зедана. Более 40 лет он возглавляет онкологическое отделение в Цфате, которое сам же и основал. Его бесконечная любовь к нам, своим пациентам, каждого из которых он держит в своём сердце 24 часа в сутки, без исключения, не имеет прецедентов.
Позже я узнала, что профессор Зедан — фигура историческая. Уроженец друзской деревни Бейт-Джанн, он стал самым первым израильским друзом, получившим звание профессора медицины. Именно он в течение восьми лет вёл настоящую общественную битву, чтобы на далёком севере страны, в Цфате, появился собственный центр лучевой терапии. Он буквально возил больных в Кнессет, доказывая, что люди на периферии имеют такое же право на спасение. Тот самый радиационный центр, который в феврале 2024 года вернул меня к жизни, существует благодаря его титаническому упорству.
Тогда, в его кабинете, я видела только его глаза. Я очень хорошо помню это пространство — оно глубоко врезалось мне в память. На рабочем столе профессора не было ничего лишнего. Он был идеален, чист, без единой пылинки. Кажется, там лежала только одна ручка. Эта хирургическая, абсолютная пустота на столе учёного мирового уровня поразила меня: в ней чувствовалась феноменальная, стопроцентная концентрация на человеке, который сидит напротив. Ничто не отвлекало его от моей боли.
В этом пространстве раскрывались его бесконечная, великая скромность и глубочайшее сострадание. Больше всего меня поразила его высокая духовность. Профессор раз за разом повторял мне слова, которые лечили мою душу сильнее лекарств: «Ты же понимаешь, что на мне всё не заканчивается? Нам дана медицина, мы будем пробовать, будем стараться, но я не могу тебе ничего обещать. Всё в руках Всевышнего».
Я понимала... Мой папа мне всегда говорил: есть Великий Б-г.
Интуиция профессора на людей — это тоже Божественный дар. Умение приглашать в отделение невероятно талантливых врачей просто поражает. Как эти молодые специалисты расцветают под его чутким профессиональным руководством! Его доверие к ним настолько веско, что мы, пациенты, моментально проникаемся этой уверенностью.
Он не просто профессор, он — созидатель. У меня никогда не найдётся достаточно слов, чтобы описать глубину благодарности к нему и ко всему отделению, которое он создал. Отделение, которое когда-то пугало меня до оледенения, теперь стало моей второй семьёй.
Уроки царской палаты
Когда я лежала в медцентре в 2024 году, беспомощная и без знания языка, в моей палате было ещё четыре пожилые женщины. В то время из-за тяжёлого состояния я мало что понимала: арабки они или друзки... Но первое, что меня удивило — это их семьи. Тот уровень почтения к матерям, который я наблюдала, был феноменальным. Сколько святости было в этих моментах!
Говорят, что Шхина (Божественное присутствие) всегда находится у изголовья больного. В «Зиве» она чувствовалась повсюду. Ведь разве у Творца есть большая заповедь, чем уважать родителей?
В 2024 году напротив меня лежала женщина в возрасте моей мамы. Приходя в сознание и снова улетая, мне порой казалось, что мамина душа переместилась в эту пожилую арабскую женщину. Она не оставляла меня без присмотра ни на минуту: звала медсестру, следила, чтобы я не упала, проверяла, всё ли со мной в порядке. Только моя мама могла так за мной смотреть. От огромного количества стероидов я «летала» очень высоко, но отчётливо помню, как, возвращаясь в реальность, испытывала непреодолимое желание просто погладить руку этой женщины.
Я помню, с какой нежностью её дочери поправляли ей одеяло на ногах, чтобы сохранить её скромность! Было ощущение, что я попала в царскую палату. Мама была королевой.
Уважение работает здесь «по умолчанию». Это сакральный акт. Это непросто описать, это надо прочувствовать изнутри, когда два-три поколения семьи, включая мужчин и подростков, окружают кровать своей матери и бабушки плотным кольцом любви и почтения. И, конечно, этот знаменитый, невероятно крепкий арабский кофе, аромат которого разносился по палате и который я могла только нюхать...
Мою соседку по палате в этом году, страдающую глубоким Альцгеймером, каждый вечер навещает сын — высокий, статный мужчина лет шестидесяти. Каждый вечер он бережно приводит её в порядок и начинает звать: «Мам! Мам! Мам!» — и так минут пятнадцать. Мама весь день в отключке. Он искренне хочет, чтобы она проснулась, и не сдаётся.
И я уже не вижу перед собой взрослого мужчину, передо мной мальчик лет шести: «Мам, Мам, Мам...»
И она открывает глаза! Из четверых детей и всех их семей она открывает глаза только ему — её маленькому мальчику.
Вспомнилась сцена из Торонто, которую тяжело забыть. Там внучка, увидев, что бабушка слабо реагирует на мир, лениво сказала матери: «Мам, ну ты же у нас такая героиня... Не пора ли сдать бабушку в дом престарелых?». А ведь у этой внучки уже у самой подрастают две дочери... Мне хочется спросить: «А кто будет смотреть за тобой, детка, в твоей старости? Искусственный интеллект?»
Я очень стараюсь никого не судить, у всех разные обстоятельства. Но в этот раз я была бесконечно благодарна Творцу за шанс вернуть долг: когда сын Адомы (моей соседки) уходил домой, я иногда присматривала за ней — точно так же, как когда-то другая женщина присматривала за мной.
Хорошо отлаженный оркестр
В первые дни моего первого пребывания в отделении персонал работал на грани человеческих возможностей. Помню, я попыталась что-то покритиковать, на что мне вежливо, но твёрдо ответили: «Это не отель Sheraton». И это была чистая правда. Медсестра на пятом месяце беременности таскала парализованных больных с кровати на кровать, как в фильмах о войне.
Но ужасов, которых я так ждала из рассказов знакомых, не случилось. Вместо этого я увидела нечто необыкновенное. Медицинский персонал отделения — арабы, евреи, друзы — работал как единый, потрясающе отлаженный оркестр. В редкие минуты затишья в коридоре был слышен смех, они умели расслабляться. Но стоило поступить тяжёлому больному, как картинка мгновенно менялась. Каждый знал своё место. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова. Главное в такие минуты — не путаться под ногами.
И тогда, и сейчас бывают моменты — особенно во время утреннего обхода — когда мне кажется, что я нахожусь не в больнице, а на модном подиуме. Какая невероятная энергия, когда палату наполняют высокие, статные молодые люди! Сколько красивых людей собрано в одном месте! И красивых не только лицами, но и душой.
Невозможно перечислить их всех по именам. Я просто никогда не забуду их глаза: сострадательные, умные, живые.
В этот раз молодые врачи официально выдали мне сертификат: «У Менухи нет вен». Мы много смеёмся. Они постоянно извиняются, что не могут найти вену, а я их учу не извиняться и напоминаю, что это «вина» моей мамы, а не их — это она меня такой слепила. Еще пару минут терпения, и, конечно, очередной успех: игла в вене.
Общение с этими чудными молодыми людьми стоит всех неудобств. Они просто классные!
Теперь моя очередь чувствовать к ним сострадание: и врачи, и медсестры, братья, помощники — все работают в очень жёстком режиме. Рабочая смена длится немало часов. А если кто-то не вышел из-за болезни, значит, кому-то надо остаться на вторую смену. У меня иногда начиналось головокружение, только когда я наблюдала, как они носятся из палаты в палату. Непросто, совсем непросто... Это работа не для слабых ни духом, ни телом.
Но самое главное — это их искреннее, глубокое уважение друг к другу. Наш госпиталь обслуживает сложнейший, многонациональный район, но здесь, внутри него, царит нерушимый мир и гармония.
Наши мудрецы говорят, что Мошиах уже пришёл, просто ещё не раскрылся в полной мере. По описанию, время Мошиаха — это эпоха, когда человечество объединится в признании Творца, когда сотрутся религиозные и идеологические распри, а люди перестанут видеть друг в друге врагов, осознав себя творениями единого Б-га.
Глядя на то, как работают и живут бок о бок люди лечебного центра «Зив», я абсолютно уверена: Мошиах уже давно пребывает среди них. И это глубоко символично, ведь в еврейской традиции общеизвестен факт: Мошиах впервые раскроется именно здесь, в Галилее, в святом городе Цфате.
