Что ищут все евреи — особенно хасиды, и особенно хасиды ХАБАДа — в эти дни траура? Они ищут источник утешения, источник света и Освобождения. Найти Освобождение среди тьмы изгнания. Но вопрос остается открытым: «Как? Как мы можем найти Мошиаха и Освобождение в дни разрушения и гибели? Как найти радость в дни скорби и плача?»
Кроме того, Талмуд в трактате «Арахин» (11б) цитирует знаменитого мудреца рабби Йоси, автора книги «Седер Олам Раба», который прослеживает еврейскую историю по датам и временным линиям: «Подойдите и послушайте: рабби Йоси говорит, что заслуга совершается в благоприятный день, а наказание — в день позора. Они сказали, что когда был разрушен I Храм, это было 9 Ава, и это был исход субботы».
По мнению рабби Йоси, разрушение I Храма произошло 9 Ава, который в тот год выпал на первый день недели, как и в этом году. Это еще раз подчеркивает тесную связь между нашим временем и разрушением Храма.
Так что же — мы снова переживаем разрушение? Как можно испытывать радость? Доколе?!
Ребе обращался к этому вопросу несколько раз, каждый раз с разных аспектов. На этой неделе мы остановимся на одном из его объяснений. Ребе использует известный хасидский принцип, который поначалу звучит как загадка: «Нечто — ничто — нечто». Что означает эта загадочная фраза и какое отношение она имеет к нашей дискуссии?
На самом деле объяснение очень простое: чтобы создать новую форму существования, реальность, которой раньше не существовало, ему должно предшествовать состояние небытия.
Например, для того, чтобы из семени выросло плодоносящее дерево или стебли пшеницы, семя должно сначала сгнить в земле. Семя — первоначальное «нечто» — должно стать «ничем», полностью распасться, и только тогда оно сможет прорасти и принести новое «нечто»: плод или фрукты, в которых нуждаются люди.
Это относится не только к физическому миру, но и к духовной реальности. Для того чтобы создать наше осязаемое, физическое существование, изначальное «нечто» — а именно, Сам Б-г — должен был полностью скрыть и удалить Себя от нашего восприятия. Он должен был «стать ничем», полностью скрыть Свое присутствие. Только тогда мог появиться мир, в котором новое «нечто» — наше воспринимаемое, независимое существование — мог возникнуть и ощутить себя как нечто реальное.
Это основной смысл хасидского правила: «Нечто — ничто — нечто», отраженный как в материальной, так и в духовной сферах.
Ребе добавляет к этой концепции важное объяснение. Этот процесс, когда первоначальное «нечто» превращается в «ничто», чтобы создать новое «нечто», необходим только тогда, когда новая реальность совершенно несравнима с первоначальной. Однако если новая реальность имеет сходную ценность или уровень с предыдущей, то нет необходимости стирать или подавлять предыдущее состояние. Напротив, первое состояние может поддерживать и помогать развитию второго.
Ребе иллюстрирует это примером из области интеллектуального развития. Если два понятия находятся на одном уровне, понимание первого помогает понять второе. Например, усвоение того, что 1+1=2, помогает ребенку понять, что 2×2=4. Очевидно, что ребенку не нужно забывать более простую идею, чтобы понять более сложную. Напротив, базовые знания укрепляют его понимание, поскольку все математические понятия связаны между собой и каждое опирается на предыдущее. В этом случае мы не применяем правило «Нечто — ничто — нечто».
Это правило действует только в том случае, если новая идея полностью противоречит или несопоставима с предыдущей, тогда прежнее понимание вступит с ней в конфликт и не даст ей «места» для существования. И здесь Ребе снова приводит пример из мира интеллекта. В Талмуде (Бава Меция 85а) рассказывается о р. Зейре, который после освоения Вавилонского Талмуда переехал в Землю Израиля, чтобы изучать Иерусалимский Талмуд. Поскольку Иерусалимский Талмуд следует совершенно иной — и несравненно более высокой — методологии, р. Зейра постился много дней, чтобы забыть Вавилонский Талмуд. Он должен был стереть предыдущее «нечто», чтобы подготовиться к более высокой, несравненной форме обучения.
Если бы он просто изучал новый трактат в Вавилонском Талмуде, ему не нужно было бы забывать его — это помогло бы ему в понимании.
Таким образом, при переходе между двумя уровнями равной ценности нет необходимости в «ничто». Но при переходе на уровень, который бесконечно больше, «ничто» является необходимым.
Как все это связано с 9 Ава?
Переносной Храм, I Храм и II Храм были частью единого континуума. I Храм был более возвышенным, чем переносной Храм; II Храм был больше по размеру и продолжительности, чем первый, — но они все равно находились на одном духовном уровне
Однако III Храм совершенно иного порядка. Он бесконечно превосходит все, что было до него. Поэтому, чтобы достичь этого уровня, мы должны пройти через состояние «ничто» — период разрушения и изгнания. Внешне это состояние разрушения и опустошения. Но в духовном плане это необходимый шаг в процессе обновления и возрождения.
Другими словами, изгнание и разрушение — это не конец. Они являются необходимой прелюдией к обновленной реальности.
Эта идея актуальна каждый год — но в этом году ее послание становится еще сильнее. В субботу перед 9 Ава каждому еврею открывается видение III Храма, как объясняется в знаменитой притче рабби Леви-Ицхака из Бердичева.
В обычный год это видение исчезает после субботы, когда возобновляется будничный траур 9 дней. Но в этом году, когда 9 Ава выпадает на первый день недели, видение III Храма непосредственно предшествует посту — это подчеркивает, что еще до начала поста мы уже связаны с Освобождением.
Это время еще более возвышенно, чем когда 9 Ава выпадает на субботу (и пост переносится на следующий день). В таких случаях подчеркивается отсрочка поста — Б-г откладывает его. Но в этом году человек сам призван осознать цель поста, понять, что даже разрушение — это путь к возвышенному будущему. Это самоосознание — что изгнание является лишь инструментом для достижения Освобождения — само по себе является более высоким духовным уровнем, чем отсрочка Свыше.
Более того, когда пост откладывается, мы все равно подчеркиваем необходимость отказа от поста. Но в этом году мы сосредоточены на чем-то еще более высоком: Освобождение уже здесь, даже до начала поста!
Урок из всего этого заключается в том, что иногда еврей может посмотреть на свое духовное состояние и впасть в отчаяние: «Кто я? Чего я стою? У меня нет надежды…» Ответ таков: между каждым состоянием бытия («нечто») — есть «ничто».
Как разрушение является предвестником III Храма, так и в жизни каждого человека любое сокрытие или трудности лишь готовят вас к более высокому уровню жизни, Торы, заповедей и смысла. Как сказал Ребе РАЯЦ: «Солдат идет на войну с боевым маршем, полный уверенности в победе, и эта уверенность подпитывает победу».
В завершение мы расскажем мощную правдивую историю о росте, возникающем из потерь и разрушений.
Доктор Таль Нир, семейный врач на юге Израиля и хасид ХАБАДа, вырос в светской семье. В детстве его мать часто рассказывала ему историю своей жизни.
Она родилась в религиозной семье в Бельгии перед Второй мировой войной. Когда ей было 12 лет, началась война. Она видела, как ее родителей и сестер забирали в поезда, а она осталась одна — ее спрятали соседи-неевреи.
Эти люди унижали ее, заставляли работать как рабыню, а ведь она была еще совсем маленькой девочкой. Она надеялась только на то, что ее семья вернется, что они каким-то образом спрыгнули с поезда и вернутся за ней.
Однажды ночью она заключила договор с Б-гом: «Я снова начну говорить молитву перед сном, как учили меня мои родители, и Ты вернешь их». И каждую ночь, вся в синяках, больная и разбитая, она закрывала глаза и шептала молитву, моля Б-га защитить ее семью.
После войны стало ясно, что все ее родные погибли в газовых камерах. Выжила только одна тетя, которой удалось забрать ее из нееврейского дома. Но она чувствовала себя преданной Б-гом: «Я выполнила свое обещание — Ты не выполнил свое». Она оставила свою веру, эмигрировала в Израиль и вела светскую жизнь в кибуце Дгания.
Спустя годы ее сын Таль вернулся к жизни по Торе и заповедям. Они с женой создали прекрасную семью из восьми детей — четырех мальчиков и четырех девочек, названных в честь родственников, погибших во время Холокоста.
Однажды вечером они навестили его мать в кибуце. Ее кухонный стол был слишком мал, поэтому она принесла из столовой большой стол и поставила его во дворе. В тот вечер отмечался День памяти жертв Холокоста. Внутри печально мерцала свеча. Таль посмотрел на свечу… а затем на большой стол снаружи, окруженный ее внуками.
Внезапно его осенило. «Мама, — сказал он, — разве Всевышний не сдержал свое обещание? Разве Он не вернул твою семью? Посмотри на всех этих детей, названных в честь твоих родителей и сестер, — разве Он не дал тебе даже больше, чем было отнято?»
Она прикрыла глаза — и разрыдалась. «Да, — всхлипывала она. — Он вернул больше, чем забрал. За этим столом сидит больше людей, чем когда-либо сидело за нашим столом в Бельгии…»
