В самолёте, по дороге в один из прекраснейших европейских городов, случился у меня величайший диалог с соотечественницей и, я считаю, идеальная партия Е2-Е4 (настолько же простая в своём исполнении).
В общем, соседка мне попалась крайне миловидная, приятная, попросившая тот же бокал красного (нет, пластиковый стаканчик) что выдало в ней человека, в целом, не чуждого базовым ценностям. На её руках был десяток браслетов #bringthemhomenow, она была очевидной уроженкой Израиля во втором-третьем поколении, ашкеназской, веганкой, лет 50. Минут 30 мы беседовали о путешествиях, Эфиопии, Гималаях, страшном антисемитизме в Европе, восхищались друг другом, обсуждая ночную жизнь Тель-Авива, оперу и сложности отдыха с детьми.
В качестве иллюстрации сложностей жизни израильтян в сегодняшней Европе я рассказала ей совершенно правдивую историю, которая произошла со мной недавно во Франции.
Дело было так. Разговорился со мной очень приятный француз, наговорил комплиментов, ещё минута — и позовёт ужинать семьями, в общем, в лучших традициях французского обаяния. А потом он зачем-то спросил, откуда я. И после слова «Израиль» он посмотрел на меня, как на земляного червяка, только что сожравшего младенца, и больше не проронил ни слова. Ни единого. Естественно, соседка моя ужаснулась такой грубости, ненависти к евреям и несправедливости.
И вот, настаёт мой звёздный самолетный час. Моя собеседница спрашивает, с искренней улыбкой и огромной симпатией, где я живу в Израиле.
Итак, Е2-Е4.
— В Бейт-Арье, это в Самарии.
О.
ООО.
Господи, как это было прекрасно.
— Это по идеологическим соображениям что ли?
— Да, конечно, — говорю. — Ну, и природа для меня самая красивая в Израиле, а я же говорила, что очень тесно связана с нашей природой.
Кровь палестинских младенцев закапала у меня с клыков ровно в эту секунду, моя милая соседка ушла в туалет, а вернувшись, молчала остальные 3 часа полёта.
Хорошо, да?
