Изучая историю Хануки, мы затрагиваем не только военно-политическую победу евреев над эллинизаторским режимом, но и победу духовно-интеллектуальную — а именно победу иудаизма над греческой философией в среде народа Израиля.
Учитывая, что философия в традиции иудаизма именуется «мудростью народов мира», имеет смысл обратиться к самим нееврейским мыслителям, которые ясно и последовательно охарактеризовали суть философских систем, порождённых греческой цивилизацией.
Для чего это необходимо? Существует достаточное количество источников, разъясняющих причины и историю запрета, наложенного еврейскими религиозными авторитетами на изучение «мудрости греков» и обучение ей других евреев. Так, можно привести объяснение из книги «Тания» («Книга средних», глава 8):
И если кто-либо занимается нееврейскими премудростями, это причисляется к пустым занятиям, ибо приводит к греху пренебрежения изучением Торы, как об этом сказано в законах изучения Торы. И ещё: нееврейские премудрости более нечисты, чем пустые занятия, ибо нечистота последних облекает собой только качества, которые происходят от святого элемента воздуха божественной души, и оскверняют их нечистотой «клипат но́га», в которой коренятся занятия пустыми вещами, происходящими от дурного элемента воздуха этой категории «клипа» в животной душе человека, как уже говорилось выше, но не [затрагивает] в душе силы интеллекта ХАБАД, так как это глупые невежественные речи, на которые способны и неучёные люди. Совершенно иначе дело обстоит в отношении нееврейских премудростей — они облекают и оскверняют силы интеллекта ХАБАД в его божественной душе нечистотой «клипат но́га», содержащейся в этих премудростях, которые туда упали после того, как «разбились сосуды» «задней стороны» мудрости, относящейся к Кдуша, как известно сведующим в тайной мудрости. И разве только человек изучает эти премудрости, чтобы ими воспользоваться, то есть для того, чтобы иметь заработок, который бы обеспечил возможность служения Всевышнему, или же он умеет обращать эти премудрости в служение Б-гу — именно с такой целью их изучали РАМБАМ, РАМБАН и их последователи.
Таким образом, позиция иудаизма становится понятной: евреям настоятельно не рекомендуется без крайней необходимости углубляться в изучение философии народов мира. Мудрецы же занимались этим ради подъёма искр святости, будучи духовно подготовленными и стойкими в вере.
Что касается ноахидов, то, по всей видимости, здесь допустимо определённое послабление данного запрета. Ведь если речь идёт о «мудрости народов мира», то сами народы мира — и в особенности те, кто принял на себя обязательство соблюдать семь заповедей, — несут ответственность за существование своих интеллектуальных произведений и их влияние на мир.
Однако необходимо сделать важную оговорку. Следует чётко разграничивать философию народов и идолопоклоннические культы либо рукотворные религии. Безусловно, тот или иной философ мог быть приверженцем чего угодно, включая атеизм. Но мы рассматриваем не религиозные системы его миропонимания, а чисто философские концепции, отделённые от теологических. Добавим также напоминание о существовании запрета для ноахидов размышлять над идеями, которые могут отдалить их от Торы (р. Моше Вайнер, «Божественный Кодекс» II 2:7):
Запрет размышлений касается не только самого идолопоклонства. Запрещено также размышлять в сердце своём над всякой мыслью или идеей, которая может отвратить человека от любой из основ веры в истинность Торы. Если человек снова и снова возвращается к подобным мыслям и идеям, и не пытается гнать их прочь, он может начать отдаляться от Б-га, поскольку знание человека ограниченно, и даже все люди вместе взятые неспособны понять Истину Творца. И если каждый начнёт следовать за своими иллюзиями и фантазиями, тогда весь мир будет уничтожен из-за людской глупости.
Теперь обратимся непосредственно к тем мыслителям, которые подвергали философию разумной, глубокой и основательной критике. Мною, автором данной статьи, выделены две такие фигуры – француз Рене Генон и немец Фридрих Ницше. Их также принято считать философами, но важно учитывать, что мнение самих приведённых мыслителей было крайне неоднозначным в отношении данного термина (если Ницше считал себя деятелем философии будущего и отрицал стандартные философские системы, то у Генона мнение по поводу философии как таковой было категорически отрицательным). Мне же видится, что, опираясь на современный понятийный аппарат, термин «философия» всё же можно и нужно применять в отношении тех, кто критиковал философию, акцентируя внимание на греко-латинской.
Рене Генон – основатель социально-философского направления, которое его последователи и академический мир назвали традиционализмом. Суть заключается в существовании некогда единой для всего человечества, а ныне утраченной, «примордиальной (изначальной) традиции», отголосками коей являются древние культы с чётко выстроенной иерархией и обязательной эзотерической (внутренней) частью, а также все религии в их ортодоксальных формах. Лично для меня традиционализм после ознакомления с его базовыми концепциями стал интеллектуально-теоретическим методом анализа любых вероучений, а также интеллектуально-практическим методом подтверждения своей уверенности в безусловной истинности учения Торы.
Следовательно, имеется моральное право процитировать Генона касательно вышеупомянутой темы:
Следует также обратить внимание на стремление философов любой ценой дать своё имя какой-нибудь «системе», то есть узко ограниченной и строго определённой совокупности взглядов, являющейся исключительно порождением их собственного разума. Отсюда возникает стремление быть оригинальным во что бы то ни стало, даже если для этого пришлось бы пожертвовать истиной. Имя философа становится популярным по мере того, как он придумывает новую ложь, а не по мере того, как он повторяет старую, уже высказанную другими истину. Эта же форма индивидуализма, порождающая множество противоборствующих «систем» (противопоставленных друг другу даже в том случае, если в рациональном содержании обоих объективно не содержится никаких противоречий), встречается также среди современных учёных и деятелей искусства. Однако именно в философии порождённая индивидуализмом интеллектуальная анархия наиболее очевидна и показательна.
Сопоставим это мнение Генона с позицией Фридриха Ницше, изложенной в его работе «Тираны духа». Говоря о древнегреческих философах, он отмечает:
Эти философы имели осязательно-крепкую веру в себя и свою «истину» и низвергали ею всех своих соседей и предшественников. Каждый из них был воинствующим и насильничающим тираном (…) Они были тиранами, т.е. тем, чем каждый грек хотел быть и чем он был, когда мог им быть.
Между приведёнными позициями нет противоречия. Анархия и тирания, несмотря на кажущуюся антонимичность, по своей сути взаимосвязаны - одно порождает другое.
А чтобы наглядно продемонстрировать фундаментальное отличие древнегреческих и иных философов от еврейских мудрецов, продолжим прочтение Ницше:
Чем более падало могущество греческих философов, тем более они внутренно страдали от этой желчности и злобности; а когда различные секты стали защищать свои истины на улицах, души этих женихов истины были совершенно загрязнены ревностью и злословием; тиранический элемент свирепствовал отныне, как яд, в их собственном теле. Это множество маленьких тиранов готовы были съесть живьём друг друга; в них не осталось уже ни одной искры любви и слишком мало радости от своего собственного познания.
Принципиальное различие заключается в единстве, лежащем в основе иудаизма и последовательно раскрывающемся на всех уровнях постижения Торы. Несмотря на множество споров между мудрецами Талмуда, все они ведутся «во имя Небес» и не являются антагонистическими по своей природе. Напротив, они с разных сторон раскрывают безграничность мудрости Творца, заключённой в Торе.
Этого нельзя сказать о мудрецах народов мира, где каждый выдвигает собственные, зачастую противоположные концепции, соревнуясь в погоне за мнимыми «истинами» и создавая всё новые теории.
Изучая святую мудрость Торы и сопоставляя её с плодами интеллектуального творчества народов мира, можно обнаружить как точки соприкосновения, так и области принципиального расхождения. Тем не менее индивидуальная работа по извлечению искр святости из всего, что дано человеку, имеет свой смысл и должна осуществляться в меру возможностей мыслящего человека — разумеется, если она совершается во имя Творца.
