Легко ли быть матерью еврейского лидера, провозглашенного Мошиахом — Мессией? Что предшествовало этому крутому повороту в ее судьбе?
Мама Ребе прожила 84 года, пережила несколько революций, жизнь в черте оседлости, ссылку и смерть репрессированного мужа, гибель одного из 3 сыновей от руки фашистов, отторжение от советского общества как женщина, разделившая участь мужа-изгнанника… выезд по чужим документам в Польшу (1946 год), лагерь для перемещенных лиц в Покинге (Германия) и наконец — чудесную встречу со своим старшим сыном в Париже… А последние годы ее жизни были подобны годам Яакова, проведенным вблизи любимого сына — Йосефа.
Ребецн Хана родилась в семье раввина г. Николаева р. Меира-Шломо Яновского и ребецн Рахель, которая также была дочкой раввина. В те годы хабадники в Николаеве преобладали по численности над остальными течениями, поэтому атмосфера Любавичей окружала девочку с первых лет ее жизни, и сама она была ее частью. Так, например, когда ее отец получал новое выступление Ребе (тогда это был пятый Ребе РАШАБ), молодая Хана переписывала его от руки, делая несколько копий, чтобы раздать хасидам. Девочка обладала музыкальным талантом, равно как и имела писательский дар: ее дневники — воспоминания, опубликованные после смерти, являются литературным свидетельством тех страшных лет, что ей пришлось пережить в советское время.
В двадцать лет Хана стала женой р. Леви-Ицхака Шнеерсона, внука Цемах-Цедека. Молодой р. Леви-Ицхак уже тогда славился как великий еврейский ученый и каббалист. У молодой пары родились три сына.
В 1909 году, когда рабби Леви-Ицхаку было тридцать лет, ему предложили раввинскую должность в г. Екатеринославе (потом — Днепропетровск, сейчас — Днепр). Евреи составляли там тогда более трети населения этого большого города. И семья переехала в Екатеринослав, где рабби Леви-Ицхак был раввином в течение 30 лет, до самого своего ареста в 1939 году.
Любавичский Ребе, сын ребецн Ханы, вспоминал потом, как во время Первой мировой войны в Екатеринославе оказались толпы евреев-беженцев, изгнанные из приграничных областей. Ребецн Хана возглавила одну из организаций, которая помогала этим людям, оказавшимся без крыши над головой и средств к существованию — дни и ночи она занималась проблемами новоприбывших. «Это было поразительное явление, я никогда прежде не видел такого участия с такой энергией днем и ночью. Я не был занят домашними делами, посвящая себя учебе, но участие моей матери было экстраординарным и оно осталось в моей памяти навсегда» — говорил он через много лет перед тысячами своих хасидов.
В дополнение к тому, что ребецн знала 7 языков, была образованной женщиной и сведуща в книгах, она хорошо понимала людей и умела с ними общаться. Этим она внесла немалый вклад в успех своего мужа-раввина и воздействие его на евреев Екатеринослава.
В страшные советские времена гонений на религию рабби Леви-Ицхак делал все возможное для того, чтобы обеспечить евреям возможность вести еврейский образ жизни. Маца к Песаху, миква, кошерная свадьба или, не дай Б-г, развод, похороны — да и многое другое. Однажды в борьбе за кошерность мацы он дошел до самого Калинина и преуспел! И все эти годы рядом с ним была его жена, в святой работе делившая с ним все тяготы и невзгоды, постоянную опасность и страх. Она принимала в своем доме множество людей, давала им советы по различным вопросам — о свадьбе для бедных невест, о проведении обрезания, или кому-то, кто хотел сделать ребенку бар-мицву.
Фактически дом был духовным центром общины в то время. И это, учтите, когда за домом велось пристальное наблюдение, когда любые религиозные собрания и церемонии были запрещены. А часть дома была, конечно же, экспроприирована, в целях «уплотнения».
В 1928 году старшему сыну удалось покинуть пределы советской России — его выпустили вместе с невестой и будущим тестем — шестым Любавичским Ребе. Вскоре в Варшаве он женился на его дочери Хае-Мушке. Решение об этом браке принималось с легкой руки ребецн Ханы, которая в 1926 году ездила в Ленинград к Ребе РАЯЦу и обсуждала с ним этот вопрос.
Свадьба в Варшаве была величественной. Увы, родители жениха остались за «железным занавесом». В своих мемуарах ребецн Хана вспоминает о дне свадьбы сына. В тот день они тоже устроили празднование в Днепропетровске,без новобрачных. Однако веселье было таким, как будто жених и невеста присутствуют рядом. Пришло много гостей — настолько, что соседи сняли перегородку, разделявшую две квартиры, чтобы всем было место.
Последующие двадцать лет единственной ниточкой, связующей ребецн Хану со старшим сыном, были только письма. В 1939 году рабби Леви-Ицхак был арестован за свое служение Б-гу (антисоветскую пропаганду — формальное обвинение) и приговорен к ссылке в Казахстан. Жизнь там была очень нелегкой, приходилось буквально бороться за существование, но ребецн Хана решила приехать к мужу и заботилась обо всем для него необходимом. В своем дневнике она отмечала: «Знаете, когда еды нет и ты постоянно голоден, то у тебя нет иных мыслей кроме как о том, где бы достать хоть какое-то питание».
Рабби Леви-Ицхак постоянно писал — словно бы не замечая тяжелой реальности — комментарии на Тору, «Зоар», хасидизм, собственные мысли. При дефиците бумаги и чернил это было непросто. Так ребецн Хана научилась изготавливать чернила из местных трав, где-то добывали хоть какие-то клочки бумаги, чтобы рабби Леви-Ицхак мог записывать свои статьи. После его смерти ребецн Хана смогла чудом вывезти их за пределы СССР, и благодаря ей эти ценнейшие рукописи были сохранены и изданы.
Рабби Леви-Ицхак скончался летом 1944 года в г. Алматы. Ребецн Хана осталась вдовой и совершенно одна: старший и младший сыновья были за границей, средний погиб вместе с другими евреями Днепропетровска во время фашистской оккупации.
В 1947 г. подпольная сеть хасидов помогла ей выбраться из СССР по поддельному паспорту, как бывшей подданной Польши. В Париже к ней приехал старший сын, живший тогда в Нью-Йорке, и забрал ее в США. Со дня, когда она прибыла в Нью-Йорк и до самой ее кончины, сын ходил навещать ее — ежедневно, без перерыва, относясь к ней, как к королеве. Не перестал он это делать и когда стал Ребе. Он принял на себя ответственность за поколение выживших в Катастрофе евреев… Он дал этому поколению свет, цель и смысл жить дальше. Он подавал также и пример тому, как нужно относиться к собственной матери. Посещение ее сыном было самым значительным и важным часом ее дня. Когда он уходил, то не поворачивался к маме спиной. Никогда не огорчал ее, принимал все жизненные удары на себя…
В 1950 г. ее сын стал главой хасидов ХАБАДа. Теперь ребецн Хана стала носить негласный титул «мать Ребе», делая это с достоинством и без претензий. По воспоминаниям, она была исключительно дружелюбна ко всем, всегда интересовалась благополучием каждого человека,так же, как это делал ее сын, расспрашивала о родителях, детях, сочувствовала проблемам и радовалась успехам и достижениям.
Интересный штрих: хасиды предложили поменять пружину входной двери, чтобы Ребе легче было ее открывать, когда он навещает мать. Но мама сказала: «Зачем? Это все-таки какое-то физическое упражнение, нужное для его здоровья!» Она была рада и горда своим сыном, не только потому, что он, заботливый и любящий, теперь рядом с ней, но и потому, какое положительное влияние он оказывает на своих хасидов и на весь еврейский мир, буквально возрождая его к новой жизни после потрясений ХХ века. А ведь она знала его ребенком! Младенцем, для которого Ребе РАШАБ выслал в свое время специальное покрывало, ткань для пеленания, наследство от Алтер Ребе. Мальчика, который спас другого малыша из моря у берегов Одессы. Юношу, который рассчитывал появление кометы и отслеживал прессу, чтобы проверить правильность своих расчетов… И вот он вырос и стал огромным солнцем, освещая и согревая шар земной. И в этом был также свет ее души.
В субботу 6 Тишрея 1964 года ребецн Хана в возрасте 84 года скончалась и была похоронена в Нью-Йорке. Тысячи хасидов провожали ее в последний путь. В ее память Ребе Король Мошиах предпринял несколько инициатив, связанных с еврейским образованием: введение нового метода изучения комментария РАШИ, учреждение учебных заведений для еврейских девочек и женщин в ее честь — «Бейт Хана» и «Махон Хана». Основанный в ее память фонд «Керен Хана» оказывал материальную помощь молодым женщинам, желающим продолжить занятия Торой. В каждый йорцайт матери он проводил фарбренген, где говорил о роли еврейской женщины в семье и общине.
От себя могу добавить: в 1989 году, обучаясь в Москве и стоя перед выбором, как поступить после окончания МГУ и МГПИ, я оказалась на распутье. И тут мне прислали из США вызов и приглашение для продолжения обучения уже в Нью-Йорке — в институте имени ребецн Ханы, «Махон Хана». Это и решило мою судьбу. Поэтому у нее, хотя и не было своих собственных дочерей, но духовных дочерей очень, очень много, и надеюсь, что могу назвать себя одной из них.
