С раннего детства одним из моих страшных кошмаров было потолстеть. Я никогда, к сожалению, не был тем самым skinny-мальчиком, у которого каждая мышца видна через кожу. Видимо, генетика, доставшаяся мне от мамы, распорядилась иначе. У меня всегда присутствовала нежная прослойка жира и я всю жизнь с ней боролся.
В школе и институте я перепробовал множество видов спорта — плавание, бадминтон, дзюдо, — но всё время их бросал, ни на чём подолгу не задерживаясь. Сегодня я понимаю, что за этим стоял СДВГ. Чуть дольше удержался в институте на гиревом спорте — благодаря потрясающему тренеру, дяде Яше Розенфельду, другу моих родителей.
Нужно сказать, что питание (и кулинария) интересовало меня задолго до того, как я стал врачом. Я читал всё, что тогда удавалось достать, — причём далеко не только медицинскую литературу. Пробовал многочисленные диеты на себе и, что значительно хуже для окружающих, активно пропагандировал свои открытия.
После приезда в Израиль тема ожирения увлекла меня ещё больше — тем более что моим первым обязательным проектом в резидентуре по семейной медицине было ведение групп пациентов с ожирением. И как раз в это время появился Xenical — препарат, который неплохо работал, хотя и у него тоже были серьёзные побочные эффекты.
Во время резидентуры я прошёл трёхлетний курс клинического питания и метаболизма в Тель-Авивском университете. Параллельно работал у блестящего специалиста по питанию — заведующего отделением интенсивной терапии больницы Бейлинсон, профессора Пьера Зингера. Он стал моим первым учителем в этой области.
Когда я пришёл работать семейным врачом в Ариэль, одной из первых вещей, которые мы сделали вместе с Мириам Шпигельман, были группы для пациентов с ожирением.
Потом я уехал на fellowship по семейной медицине в University of Washington, где тоже активно занимался ожирением, диабетом и питанием — в том числе ходил на курсы к диетологам, чтобы понять, как они учатся и как работают.
Вернувшись, я организовал курс по питанию для резидентов по семейной медицине в Тель-Авивском университете. Интерес оказался очень небольшим, и курс пришлось закрыть.
Меня всегда удивляло одно: почему врачи с такой готовностью выписывают лекарства, таблетки и уколы, но категорически не хотят заниматься питанием?
Да, нас этому не учат, но можно же учиться самому.
Ожирение — крайне неблагодарная область для врача: это не гипертония, где дал таблетку — и давление снизилось. Здесь нужно работать с психологией пациента, объяснять, как готовить и как питаться, и никому не хочется «облажаться» там, где нет гарантированного результата. Поэтому эту область почти целиком отдали диетологам.
Сейчас, с появлением по-настоящему эффективных препаратов, врачи вернулись к теме ожирения.
Но лучше эта ситуация не стала — она просто изменила форму. Охотно выписывая такие препараты, как GLP-1RA, врачи гонятся исключительно за цифрой на весах, следуя схеме наращивания дозы, предложенной фармкомпаниями, а на реальные побочные эффекты — тошноту, рвоту, боли в животе — ответ бинарный: либо бросай, либо «колите, Шура, колите».
Пациентов практически не консультируют ни по поводу потери мышечной массы, ни по поводу количества белка, ни по поводу микробиома и того, какие пробиотики принимать и зачем. Тем более пациентов не сопровождают психологически. Есть, конечно, праведники в Содоме лечения ожирения, но, судя по количеству пациентов, обращающихся ко мне по поводу побочных эффектов, их немного.
Начинать препарат, чтобы сбросить пять килограммов к лету, а потом прекратить, — это не нейтральное действие. Само по себе быстрое снижение веса — вне зависимости от механизма — может провоцировать не только положительные, но и отрицательные эффекты: потерю мышечной массы, облысение, потерю коллагена, желчнокаменную болезнь и другие метаболические нарушения.
Лечение ожирения не может быть спонтанным решением: «Давайте попробуем». Оно должно быть продумано и спланировано заранее. С самого начала должна обсуждаться конечная цель: какого веса и какого состояния мы хотим достичь и зачем.
Стратегия должна быть интегративной и не сводиться к одной цифре на весах.
И здесь ключевая роль принадлежит врачу — но не в качестве того, кто просто выписывает рецепт. Врач, который занимается ожирением, должен быть прежде всего educator — человеком, который образовывает пациента: объясняет, что происходит с его телом, зачем нужна каждая рекомендация и к чему может привести резкое снижение веса. Без этого ничего хорошего не получится.
Именно врач и только врач вместе с пациентом определяет стратегию лечения ожирения. Иногда врач может взять на себя несколько функций сразу — быть и лечащим врачом, и специалистом по питанию, и психологом, и тренером. Но в идеале вместе с врачом должна работать команда — специалист по питанию, психолог или специалист по мотивации, специалист по физической активности. Только так лечение ожирения перестаёт быть рулеткой и становится тем, чем оно должно быть, — управляемым, продуманным медицинским процессом.
Я не даю медицинских консультаций онлайн — и не потому, что не хочу отвечать на ваши вопросы. Просто для грамотного совета нужно знать человека: его историю, анализы, сопутствующие заболевания, лекарства, питание и реакцию на лечение.
Поэтому на вопросы вроде «что делать с побочными эффектами?», «повышать ли дозу?» или «что добавить?» я не могу ответственно отвечать дистанционно.
Обратитесь к врачу, который сможет разобраться именно в вашей ситуации. Потому что персонализированная медицина начинается с простого: прежде чем лечить человека, его нужно знать.
