Писательница, редактор и киносценарист Дина Рубина дала интервью Михаилу Козыреву на телеканале «Дождь». Предлагаем вам отрывок о трагедии 7 октября в Израиле.
Дело в том, что существует огромный материал того, что происходило. Эти животные, эти… нет, «животные» невозможно сказать, животные — это благородные существа. В общем, эти нелюди, они же еще и похвалялись всем, что они делали. У них же были нательные и налобные камеры. И когда мы добыли эти ролики, то был составлен фильм. Его показывали всем журналистам, его показывали всем правительственным структурам. Его показывали везде. Я помню, после того, как показали в Сенате группе сенаторов, то один из них шел с таким абсолютно окаменевшие лицом, обезумевший. И журналист семенил за ним. И он бросал так через плечо: «Их надо убить! Убейте их всех, убейте их всех», — говорил он. Он не мог пережить это, понимаете?!
Дочь мне рассказала про свою подругу, она врач, судмедэксперт, 20 лет проработала в Нью-Йорке в приемном покое. Как вы понимаете, она видела все. Она была среди группы врачей, которых впервые пустили в кибуц. Она разбирала тела. Она позвонила через несколько дней, сказала: «Я не могу говорить, мне просто плохо, я мертва, я не могу разговаривать…». Она сказала: «Ты знаешь, я все видала. Но когда я ехала оттуда назад, меня вырвало в машине…» То, что рассказывают спасшиеся или те, кто видел все это — это невозможно описать. Человеческая психика не может это вынести. Поэтому, понимаете, так называемая мировая общественность, она не может это вынести.
Есть порядочные люди, которые понимают это всё. Которые понимают, что Израиль имеет право на самозащиту. Он имеет право растворить их всех в соляной кислоте. Он имеет право расчистить Газу и превратить ее просто в парковку. Вот на что имеет право Израиль. Потому что там нет мирных жителей, нет!
Учитель держал в морозилке голову израильского солдата, другой держал останки у себя в погребе, чтоб ими торговать, они дорого стоят. Поэтому пусть мне не рассказывают про этих «мирных жителей». Эти «мирные жители» работали в этих приграничных кибуцах. Ах, они были просто членами семьи? Был человек, который 30 лет чинил всё всем. В кибуце его любили, детям посылали подарки, одежду, игрушки. Именно он фиксировал абсолютно точное нахождение комнат, где какая семья живет, сколько человек. Чтобы не пропустили. «Еще 3-летний мальчик, он мог спрятаться где то в шкафу, его еще надо убить!» Так что, понимаете, мы имеем дело с абсолютно стихийным злом. С чистым злом в чистом виде. Говорить об этом в категориях каких то гуманистических, нравственных… Как так могло случиться? Это чудовищно совершенно.
Можно сказать «расстрелять много людей». Но когда мы говорим про то, как из кожи профессоров и музыкантов в концлагере делали кошельки и абажуры, это уже не произносится. Это совершали нелюди, это совершал кто-то другой, какие то сущности, представляющие абсолютное зло. Одно дело: вышел солдат — «па-бах!», и жертва упала. И совсем другое, когда человеческое существо преступает Божьи законы существования. Это уже не информационное пространство, это нечто другое. Это уже какая-то высокая участь мирового зла и добра. Вот сейчас мы их уничтожаем.
Я очень хочу, чтобы уничтожили всех. Возможно, я кого-то шокирую. Я даже думаю, большинство народа я шокирую. Пусть.
