Начнем с шутки. Египетские СМИ и правительство последние несколько недель находятся в состоянии паники. Ведь если израильская армия напала на Персию в Пурим, представьте, что они сделают с Египтом в Песах…
Завершение освобождения
Однажды Цемах-Цедека спросили о противоречии, которое мы наблюдаем в отношении последних дней Песаха — седьмого дня Песаха (а за пределами Израиля — также и восьмого дня). С одной стороны, это единственные еврейские праздники, в которые мы не произносим благословение «Давший нам дожить до этого времени», что позволяет предположить, что эти дни не заслуживают благословения, как будто в них не происходит ничего особенного. С другой стороны, радость, испытываемая в эти дни, намного превосходит радость, ощущаемую в первые дни Песаха и полупраздничные дни. В чём же смысл всего этого?
Цемах-Цедек ответил: «Первые дни Песаха символизируют освобождение из Египта, а последние дни Песаха — будущее Освобождение, которое ещё предстоит». Радость от египетского освобождения была, безусловно, очень велика — как могло быть иначе? После 210 лет рабства и порабощения, наконец-то выйдя из изгнания — очевидно, было много поводов для празднования. Но в будущем Освобождении радость удвоится и умножится во много раз.
Можете ли вы представить себе глубину радости после стольких лет изгнания и страданий, после стольких преследований и разрушений, да избавимся мы от них? Все понимают, что величайшая радость в истории будет при полном Освобождении. А поскольку последние дни Песаха символизируют будущее Освобождение, эти дни переживаются с многократно большей радостью, чем ночь Седера и другие ночи полупраздничных дней.
Однако вопрос остается: почему же тогда мы не произносим «Давший нам дожить» на седьмой (и восьмой) день Песаха?
В замечательной беседе («Ликутей Сихот» том 2, стр. 545 и том 37) Ребе подробно раскрывает суть этого вопроса — сначала давая исчерпывающее законодательное объяснение, а затем — вдохновляющее объяснение, основанное на хасидизме. Ниже мы изложим суть хасидского объяснения.
Последние дни Песаха можно рассматривать двумя совершенно разными способами.
С одной стороны, седьмой день Песаха представляет собой завершение и кульминацию освобождения из Египта. Доказательство этому: в седьмой день Песаха Всевышний рассек Тростниковое море для еврейского народа, и в результате все египетские войска утонули в море, а сыны Израиля навсегда освободились от египетского страха. Освобождение, начавшееся 15-го числа месяца Нисан, достигло своего завершения 7-го числа Песаха — ведь 15-го числа Нисана, в первый день Песаха, еврейский народ физически покинул Египет, но оставался в ужасающем страхе: «Что будет?», «Что принесет завтрашний день?» Их тела покинули Египет, но их умы и мысли были сосредоточены на «Египте», на приближающейся египетской армии. (Параллель: как мы каждый день следим за событиями в Тегеране и Ливане… это не совсем «полное освобождение», не так ли?) Только на седьмой день Песаха, когда египтяне утонули в море и египетская угроза перестала висеть над их головами, Исход из Египта был по-настоящему завершён — их умы перестали думать о фараоне, и их мысли больше не были сосредоточены на новостях… (да будет так и с нами!)
Великий финал освобождения
С другой стороны, седьмой (и восьмой) день Песаха можно рассмотреть в совершенно ином свете. Седьмой день Песаха — это предвкушение полного и окончательного Освобождения. Так же, как в отношении полного освобождения сказано: «Я удалю дух нечистоты с земли», и зло больше не будет существовать, так и при рассечении моря сказано: «Ни один из них не остался» — и египетская сила зла была полностью уничтожена. Это также одна из причин, почему Третий Иерусалимский Храм — о котором сказано: «Святилище, которое соорудили руки Твои», Храм, сотворенный Самим Б-гом и предназначенный стоять вечно — упоминается именно в Песни моря. Ибо в тот момент еврейский народ был достоин полного Освобождения и третьего Храма.
Таким образом, мы видим, что седьмой день Песаха в себе сочетает две противоположности. С одной стороны, он является символом завершения освобождения из Египта; с другой — намеком на полное Освобождение. И именно поэтому мы не произносим «Давший нам дожить» в этот день!
В чём же здесь связь? И как это решает поставленный вопрос?
Если седьмой день Песаха является (только) завершением исхода из Египта, то нет причины повторно произносить «Давший нам дожить» — ибо (по словам РАМБАМа) «он уже благословил это время в начале Песаха». Он уже благословил освобождение из Египта во время Седера, так зачем же благословлять снова то же самое Освобождение?
С другой стороны, если седьмой (и восьмой) день Песаха являются предвкушением истинного и полного Освобождения, то это освобождение, которое мы еще не благословили — и было бы уместно произнести особое благословение на чудесную новизну полного Освобождения. Ведь это Освобождение будет несравненно больше, чем освобождение из Египта, и оно заслуживает собственного благословения. Если так, то почему мы не произносим это благословение?
Теперь вернёмся к истории с Цемах-Цедеком, с которой мы начали. Цемах-Цедек ответил, что благословение «Давший нам дожить» можно произносить только над той радостью, которую человек ощущает в глубине своего сердца, а такая радость возможна лишь тогда, когда человек видит (и чувствует) своими физическими глазами (и физическим сердцем) то, над чем он благословляет». Поскольку мы еще не видим полного Освобождения, мы пока не можем произносить «Давший нам дожить». Но великую радость полного освобождения можно и нужно чувствовать уже сейчас — даже если ее еще нельзя официально благословлять именем и владычеством Б-га, нужно уже сейчас усвоить и жить с чувством радости от освобождения. И благодаря этому мы скоро сможем сказать полным голосом (как упомянул Ребе в заключение известного фарбренгена на субботу, посвященного главам «Тазрия-Мецора» 5751 года): «Поблагодарить и произнести благословение по поводу рождения и явления Мошиаха».
[Интересно отметить, что тема отказа от произнесения «Давший нам дожить» в последние дни Песаха обсуждалась из года в год за праздничными трапезами главами ХАБАДа на протяжении многих поколений, каждый раз с разных точек зрения.]
Завершим рассказом Ребе РАЯЦа...
В последний день Песаха 5625 года (1865 г.) Ребе РАШАБ и его старший брат, р. Залман-Аарон, сидели за праздничным столом своего отца — Ребе МААРАШа. Ребе РАШАБ, которому тогда было около четырех лет, спросил отца: «Почему последний день Песаха — это праздник?» Ребе МААРАШ обратился к старшему брату, р. Залман-Аарону, и сказал: «Залман-Аарон, может быть, ты сможешь ответить на этот вопрос?» Но Залман-Аарон, которому было около пяти или шести лет, тоже не знал.
Старшая сестра, Двора-Лея, сидела рядом со своей матерью, ребецин Ривкой, и сказала, что она знает. Ребе МААРАШ сказал: «Если знаешь, то скажи!»
Двора-Лея ответила: «Когда еврейский народ должным образом соблюдает семь дней Песаха и остерегается квасного, он превращает последний день Песаха в праздник. Еврейский народ радуется тому, что прошел Песах, не нарушив серьезного запрета на квасное во время Песаха». Ребе МААРАШ был очень доволен ответом и сказал своей дочери: «Двора-Лея, у тебя хорошая голова».
Ребе МААРАШ рассказал об этом своему отцу, Цемах-Цедеку. Цемах-Цедек позвал детей и сказал им, что последний день Песаха — это наш праздник в честь окончательного Освобождения, когда Всевышний избавит нас… через праведного Мошиаха. Первый день Песаха — это день радости Моше-рабейну, а последний день Песаха — день радости Мошиаха.
Подобная история, продолжил Ребе РАЯЦ, произошла в 5666 году (1906 г.). Ребе РАШАБ вошел в библиотеку в начале вечера последнего дня Песаха и услышал из соседней столовой оживленную дискуссию между его дочерьми (дочерьми Ребе РАЯЦа). Старшая сестра, Хана, утверждала, что последний день Песаха — это праздник, как и все другие праздники, а младшая, ребецн Хая-Мушка, утверждала, что последний день Песаха — это не праздник, как все другие праздники, и доказательством тому служит то, что при зажигании свечей мы не произносим «Давший нам дожить». Это напомнило мне, заключил Ребе РАШАБ, весь эпизод, который произошел в 5625 году.
