Если из этой истории убрать реальные имена и даты, её вполне могли бы отнести ко времени Баал-Шем-Това. Но вся её прелесть в том, что произошла она в наши дни.
Рассказал её Йоси Суэд, житель Ткоа, родившийся в Иерусалиме, в квартале Нахлаот.
Есть в Нахлаот, на улице Шабази, синагога. В эту синагогу Йоси Суэд любил захаживать еще до бар-мицвы, потому что там было интересно. Главным объектом интереса был один из постоянных прихожан на минху-маарив, громадных габаритов жлоб, с рынка Маханэ-Йуда. Каждый раз, когда хазан начинал Кдушу, жлоб подходил к арон-кодеш и, стуча по нему кулаками, орал: «Б-же! Дай уже мне выиграть в лото!!!» И каждый раз, раввин синагоги, предвкушая заранее известное, пытался, используя всевозможные искривления бровей, жесты рук и кивки головой, пытался предотвратить это действо, а дождавшись окончания кдуши увещевал жлоба, не стесняясь в выражениях, в рамках дозволенного раввину в Нахлаот. Многие жители улицы Шабази вообще считали, что раввин лишь делает вид, а на самом деле, без перфоманса жлоба в этой синагоге никогда бы не собрался миньян.
Мама Йоси Суэда все еще живет в Нахлаоте, на улице Шабази, где нет ни МАМАДов, ни бомбоубежищ. И в период последних ракетных обстрелов из Ирана ей стало стрёмно. Йоси поехал навестить маму, и найти в ее квартире самое безопасное место. Выполнив сыновнюю повинность, Йоси заторопился обратно в Ткоа, но в этот момент он услышал голос габая синагоги, обещавшего ему быть десятым в миньяне. Такому не откажешь, да и вспомнилось Йосе про перфоманс жлоба — а что, может он до сих пор происходит, прям накрыло Йоси ностальгией.
Началась молитва, дошли до кдуши, а жлоб — ни с места! По окончание минхи, бросился Йоси к жлобу. «Это что же, таки уже выиграл в лото?!»,— радостно спросил его Йоси. «Ах, отстань! И без тебя тошно. Ты ж, наверно, не знаешь, что произошло!» — ответил жлоб.
Йоси отрицательно покачал головой, и впился в лицо жлоба вопрошающим взглядом. «Всё было как обычно в тот день, — начал тот, — но после кдуши, когда я еще стоял у арон-кодеш, наш раввин вдруг встал, и воскликнул, обратившись ко мне по имени». «Я тебя заклинаю, чтоб твои молитвы никогда не достигали Небес, пока не прекратишь безобразничать!», — заявил раввин. «А я, — едва сдерживая всхлип, продолжил жлоб, — тут же ему в ответ: ты кто такой, чтобы мои молитвы куда-то не пускать, мои молитвы идут на Небеса прямиком, просто время мое еще не пришло, а чтоб ты убедился — пусть сегодня Хаменаи сдохнет!»
«Закончился маарив, и вдруг заходит в синагогу женщина, никому не знакомая, одетая слегка, и говорит: вы, досы, телек не смотрите, так и не знаете, наверно, что Хаменаи замочили! И исчезла. Представляешь — у раввина случился сердечный приступ, он до сих пор в больнице. А я сам не свой, не знаю, что и делать теперь!»
«Как — что? Иди к арон-кодеш, и молись за здоровье раввина!», — воскликнул Йоси. «Вот же я дурак какой!», — откликнулся жлоб, и немедленно ринулся к арон-кодеш. «Раби, я тебя заклинаю, то есть я требую, чтобы ты немедленно выздоровел, и вернулся в синагогу!!!», — громогласно произнес жлоб, и заключил Йоси в удушающие объятия.
