Недавно режиссёр Константин Фам рассказал историю, которую он услышал после премьеры своего фильма «Туфельки». Для него это глубоко личная тема: по материнской линии у Константина в Холокосте не выжил никто. Идея картины родилась в Освенциме, когда режиссёр увидел огромную гору обуви убитых узников. Потрясённый масштабом трагедии, он решил рассказать о ней миру, собрав для работы международную команду из Беларуси, Чехии, Франции, США и других стран.
После распада СССР в белорусскую деревню, где в войну были уничтожены все евреи, приехала израильская делегация. Навстречу гостям вышла старушка на костылях. Вдруг она опустилась на колени и начала молить о прощении. Окружающие, не понимая, что происходит, подняли её и стали расспрашивать. И она призналась.
В тот день, когда колонну евреев гнали мимо их дома на расстрел, она была совсем маленькой. Мать вывела её на дорогу и подошла к одной из узниц, которая несла на руках свою дочь — ровесницу её собственной дочки. Прямо там, на глазах у обречённых, мать деловито сняла с еврейской девочки ботиночки. Она не смотрела в глаза той другой матери, лишь бросила коротко: «Вам гэта больш не трэба». Эти ботиночки тут же надели на неё, свою, живую. И она пошла в них дальше, пока та, другая девочка, босая делала свои последние шаги к общему рву
С тех пор она всю жизнь чувствует на себе эту обувь — вещи убитого ребёнка, которые невозможно сносить или сбросить. Перед глазами у неё десятилетиями стоят два взгляда: окаменевшее лицо той матери и глаза девочки, чьё детство закончилось на её глазах. Старушка говорит, что ноги у неё болят не от старости — они налиты свинцовой тяжестью, словно чужая, насильно отнятая жизнь до сих пор тянет её к земле...
«Такую историю сложно придумать, — завершил свой рассказ Константин. — Не знаю, смогла ли эта женщина заглушить вину, но надеюсь, что признание помогло ей в конце пути примириться с совестью. Которая у неё, однозначно, была».
