Последние недели Израиль буквально взбудоражен планами премьер-министра по отступлению из Газы и изгнанию еврейских поселенцев из их домов. Разумеется, эти планы по разному воспринимаются в разных политических лагерях, но Ариэлю Шарону удалось удивить всех. Никто не ожидал от него столь неожиданного и совершенно нелогичного заявления о предстоящем уходе из Газы. Это было бы неоправданно, но, по крайней мере, понятно на фоне сильнейшего международного давления, принятия антиизраильских санкций, заключения какого-либо соглашения с палестинцами. Повторяю, даже в этом случае это решение было бы для меня неприемлемо. Но психологически понятно, объяснимо.
Не только нам, политикам национального лагеря, не удается понять намерения и действия премьер-министра. В таком же замешательстве находится левый лагерь, таким же сюрпризом заявление Шарона стало для американцев и европейцев.
В принятом решении об эвакуации наших поселений и изгнании поселенцев необходимо отметить целый ряд факторов, делающих намерения премьер-министра просто безответственными.
Идеологический фактор. И самый важный!
Речь идет об отказе от части Земли Израиля. Собственно, этим все сказано. Любая часть еврейской земли принадлежит еврейскому народу во всех его поколениях, эта земля завещана евреям, а не премьер-министрам Израиля. Ни у кого нет права раздавать эту землю.
Мне нередко приходится полемизировать со своими левыми оппонентами в Кнессете, и они любят задавать такой вопрос: «Как часто израильтяне посещают Газу? Так зачем нам присутствие на этом клочке земли?»
Согласен, израильтяне посещают Газу не часто. Но и в Савьоне большинство израильтян не разу не бывало. Почему-то никому не приходит в голову отказаться от Савьона.
Если у нас нет права на Иудею, Самарию и Газу, то и на Тель-Авив, Хайфу и Беэр-Шеву у нас прав и подавно нет! Либо эта Земля дарована нам Всевышним, и тогда мы не имеем никакого права от нее отказываться, либо мы просто захватчики, которым нет места не только в Газе, но и Ашдоде, Реховоте и Тверии.
Политический фактор
Мне трудно представить, каковы были политические расчеты премьер-министра при принятии этого решения. Возможно, он рассчитывал на то, что американские покровители, в ответ на широкий жест, позволят укрепить еврейские поселения в Иудее и Самарии. Если это так, то Шарон просчитался. Его жест будет принят международным сообществом, но и только. Никаких политических дивидендов мы не получим. Антисемитизм не стихнет, и нас по-прежнему будут судить в Гааге и на осуждать на всех международных форумах.
Более того, и международное сообщество и левый лагерь воспримут этот шаг, как прецедент — раз можно уйти из Газы, почему нельзя точно также отдать Иудею и Самарию? Давление на Израиль только усилится.
Психологический фактор
Премьер-министр собирается отступить не только без договоренности и получения чего-то взамен от противоположной стороны, но и без попыток о чем-то договориться. Противная сторона не может не воспринять этот шаг, как важнейшую психологическую победу. Значит террор оправдан, значит, это работает, евреи надломились, они бегут. Бегут, а как же иначе!
К чему это может привести, мы уже видели в 2000 году, после ночного бегства из Ливана. Это привело к продолжающейся до сих пор «интифаде Эль-Акса», палестинизации израильских арабов, вспышкой террора. То же самое ожидает нас, если, паче чаяния, премьер-министру удастся претворить свою программу в жизнь.
Кроме того, будет нанесен тяжелейший удар по поселенцам. Они пришли в Газу не под покровом ночной темноты, они были посланниками правительств Израиля. Никто иной, как Ариэль Шарон неоднократно заявлял, что он гордится ими. А теперь, после того, как они десятилетиями рисковали своей жизнью, после того, как они сделали все, чтобы Шарон стал премьер-министром, их просто выкинут, как использованную салфетку!
Какой удар будет нанесен по моральному климату в обществе, какой удар будет нанесен по чувству долга, ответственности, любви к Родине!
Как это отразится на дальнейшем существовании израильского общества? Думается, понятно и так.
Военный фактор
Задолго до ухода из Ливана в израильском обществе шла борьба мнений — что будет на следующий день? Противники отступления, в их числе Ариэль Шарон, утверждали, что наши позиции на границе займет не ливанская армия, а Хизбалла. Так и произошло. Те, кто надеялись, что на любую провокацию, мы сможем достойно ответить — поумолкли. Провокациям нет числа (похищение наших троих солдат — только одна из них), но ни одного «достойного» ответа дано не было. Причина проста — на вооружении у Хизбаллы около 11 тысяч ракет и эти ракеты нацелены на наши города.
Трудно ли предугадать, что произойдет на следующий день после нашего ухода из Газы? Старая поговорка о том, что Газа пойдет вслед за нами — станет кошмарной реальностью. Сегодня террористы периодически запускают самодельные ракеты по Сдероту и промзоне Ашкелона. На смену кустарному производству придет промышленное и ракеты будут нацелены и полетят в Ашдод, Кирьят-Гат, Беэр-Шеву.
Демократический фактор
Сам характер принятия решения выходит за все рамки парламентской демократии. Премьер-министр в одиночку, не посоветовавшись с правительством, не заручившись его поддержкой, не заручившись поддержкой партии, чьим представителем в Кнессете он является, принимает судьбоносное для страны решение и объявляет об этом на бизнес-форуме. Повторяю, не император, король или султан, а премьер-министр. Может ли подобное поведение считаться нормальным для демократического общества? Неужели не ясно, что решение принятое и растиражированное за спиной правительства — это еще один удар по и без того хрупкой, израильской демократии?
В свете такого поведения мне представляются странными обвинения в адрес министров (в частности, в мой адрес), открыто не согласных с таким решением. Речь не идет о решении правительства, речь идет о частной инициативе премьер-министра, о которой члены его правительства узнали из газет.
Никто не может понять нынешнее поведение премьер-министра. Хочется надеяться, что это временное затмение и нынешней инициативе премьера уготовлена та же судьба, что прочим «мирным» инициативам. Если же нет, то мы сделаем все возможное, чтобы не дать этому решению состояться. В этом состоит наш долг перед поселенцами, перед солдатами, которым придется сражаться с террором, перед мирными гражданами. В этом наш долг перед Землей Израиля и еврейским народом.
