В последние два года основное внимание было сосредоточено главным образом на интересах безопасности и внешнеполитических интересах Израиля на восточном направлении — Иране, Сирии, проливах Баб-эль-Мандеб и Суэцком канале. Значительно меньше внимания уделялось западному направлению — морскому пространству и Европе.
Израиль — фактически островное государство. Да, значительная часть его экономики и промышленности основана на технологиях, большая часть которых существует в цифровом пространстве, но ворота для туризма, торговли, импорта и экспорта ресурсов находятся на западном направлении.
После того как порт Эйлат оказался практически парализован (из-за действий хуситов в Баб-эль-мандебском проливе), два главных выхода Израиля в мировой рынок — это порты Ашдод и Хайфа, и морские платформы в Средиземном море, обеспечивающие экспорт природного газа в Европу. У Израиля также существуют планы по расширению газодобычи и увеличению объёмов экспорта, что в ближайшие десятилетия должно обеспечить ему еще большую экономическую независимость.
И именно здесь появляется Турция Эрдогана. Сам Эрдоган — радикальный исламист с ярко выраженным стремлением к величию, но одновременно он остаётся прагматичным политическим игроком. Он проводит политику постоянного маневрирования со всеми сторонами, основанную на сочетании угроз и предложений о сотрудничестве.
Главным и наиболее важным партнёром Турции была и остаётся Америка. Однако это не мешает Эрдогану одновременно выстраивать союзы и с её соперниками.
США важны для Турции как для развития сильной современной армии, так и для полноценного вхождения в западные структуры — прежде всего в НАТО и, в перспективе, в Европейский союз. Турция активно использует свои размеры и географическое положение: с одной стороны, она является воротами между Ближним Востоком и Европой, а с другой — своеобразным «пограничным постом», сдерживающим возможное продвижение России на юг — из Чёрного моря в Средиземное. Именно это положение Анкара использует для получения политических и военных выгод.
На протяжении пятидесяти лет США финансировали и фактически руководили НАТО как инструментом своего глобального влияния в Европе. Но сейчас, в условиях нового мирового порядка, администрация Трампа требует, чтобы европейские страны начали самостоятельно обеспечивать собственную безопасность.
И именно об этом сегодня говорят в Анкаре, где хозяином переговорной площадки выступает Эрдоган. В отличие от Германии, Франции и стран Восточной Европы, которые в первую очередь обеспокоены угрозой российского вторжения в Европу, у Турции есть и собственные амбиции — расширить своё влияние на юг, в бассейне Средиземного моря.
Уже около десяти лет продолжается экономическое противостояние в восточной части Средиземного моря вокруг контроля над природными ресурсами.
С одной стороны находится Израиль, который создал стратегические партнёрства с Грецией и Кипром (а возможно, в будущем создаст и с Ливаном). С другой стороны — Турция, стремящаяся расширить своё влияние в исключительных экономических зонах.
Для усиления своего контроля над морскими территориями в 2019 году Турция заключила соглашение с Ливией, расположенной на южном побережье Средиземного моря. Это соглашение включило экономические и военные договорённости. Одновременно Анкара укрепляет отношения с Египтом.
Таким образом Турция пытается создать новый баланс сил: поставить под сомнение существующие морские границы, создать конфликт вокруг экономических зон и получить коридор влияния от Турции до Ливии.
Этот коридор потенциально способен угрожать западной части IMEC — Индо-ближневосточно-европейского экономического и энергетического коридора, который Израиль продвигает от своих берегов через Грецию в сторону Европы. В этом проекте также участвуют США и Индия.
И здесь начинается нынешний «торг» Эрдогана с США. Он прекрасно понимает, насколько важна Турция для Вашингтона в противостоянии с Россией. И в обмен на сотрудничество он требует усиления своего положения и военного потенциала по отношению к Израилю.
Пять самолётов F-35, которые он требует, предназначены не для атаки и бомбардировки Рамат-Давида или Тель-Авива. Однако это серьёзнейшее технологическое усиление: такие самолёты дают новые возможности в области разведки, наблюдения, управления силами и контроля над огромными воздушными пространствами региона. С их помощью Турция надеется превратиться в своего рода «защитника стран Ближнего Востока» от возможностей Израиля наносить удары по любой арабской столице региона. Кроме того, эти возможности позволили бы ей лучше отслеживать действия Израиля.
Таким образом Турция стремится не только ограничить способность Израиля самостоятельно реализовывать свои стратегические планы в экономических водах между Израилем и Европой, но и занять место нового покровителя арабских государств после ослабления Ирана.
Похоже, что Трамп понимает этот замысел. Он будет осыпать Эрдогана комплиментами, получит от него то, что ему необходимо в рамках НАТО и противостояния России, но вряд ли поспешит удовлетворять любые требования Анкары.
Есть ещё одна критически важная причина, о которой пока говорят недостаточно. Главный вывод США из войны с Ираном заключается в том, что Вашингтон больше не может полностью полагаться на размещение своих баз в Турции, Катаре, Саудовской Аравии и Омане. Поэтому рассматривается возможность переноса важной части наземной инфраструктуры американских военно-воздушных сил в Негев, в Израиль. Это процесс, который займёт годы.
Но уже сейчас нет никакой причины предоставлять Турции такие возможности, которые в будущем могут позволить ей влиять не только на действия США в регионе, но и на отношения Америки с Израилем, который сегодня в Пентагоне рассматривается как «образцовый союзник» американской армии.
