Я какой-то странный сон видел давеча, будто я простой хасид из Любавичей. И со стаей журавлей на юга лечу, по Шагалу как-то всё и по Галичу.
Над Бобруйском я лечу и над Витебском, неподвластен ни пропискам, ни выпискам. Как-то странненько вокруг и тревожненько, будто краски сгущены у художника.
Надо мною облака — облака не те, подо мною берега, хоть умри – не те. Вот сейчас вы, облака, в землю канете и тогда вы, берега, воду примете!
А дороги не видны — лишь обочины, да и те уже, кажись, заболочены. Да и сам я — вроде я, но уже не я — не берёт меня закон притяжения.
Я смотрю на горизонт озадаченно, там оседлости черта обозначена. Для меня же та черта как в лесу ручей, я ж летающий хасид из Любавичей!
А когда хасид летит — не тревожь его, для него закона нет, кроме Б-жьего. Он черту пересечёт с удовольствием, пока мы тут о черте разглагольствуем!
…Отошли у облаков воды вешние, и сгущается туман в час предутренний… Пересёк я все черты наши внешние, но не знаю, как мне быть с моей внутренней…
Погрустил и взял я курс на Любавичи, там по Бабелю живут, припеваючи. Там проснусь и приземлюсь, но пока лечу — по Шагалу будет всё и по Галичу!